Фартовые - Эльмира Нетесова

— Ты тут не выпендривайся. Знаем, кто ты, с кем путалась и как жила. Раскалывайся сама. Так и тебе легче будет, — схватил Оглоблю уже на Шанхае участковый милиционер — Что это ты шляешься по ночам? Где была в такое время? — не выпускал он Тоськин локоть.

— Иди в транду, лысый хрен, лягавое мурло! Отцепись, падла вонючая! — двинула баба плечом. И участковый, едва устояв на йогах, выхватил свисток.

Тоська заткнула уши, заслышав ненавистную трель.

Словно из-под земли появились двое милиционеров. Сержант и старшина.

— Что случилось?

— Да вот властям сопротивляется, спрашиваю, где была в такое время, она меня матом. Бывшая, а может и нынешняя блатная, — со значением сказал участковый.

— Не транди-ка ты тут, треклятый! — плюнула Тоська в лицо участковому. Тот задохнулся от злобы. Еле сдержавшись, сдавил кулаки.

— Откуда идете, гражданка? — уловил сержант запах спиртного от Оглобли.

— Тебя, сучье вымя, не спросила.

— Пройдемте в отделение, — потребовал старшина.

Тоська оглянулась по сторонам.

До дома далеко, фартовых поблизости нет. Вступиться некому. Убежать не сможет. Милиционеры подступили вплотную. Взяли в кольцо.

— Ох и пожалеете, мусора, о своей затее! — пообещала Оглобля и, сгорбившись, поплелась в милицию.

Едва ее привели к дежурному, Оглобля взвыла не своим голосом, заглушив голоса милиционеров:

— Это что ж творится на свете? Старухе проходу не дают. И не шпана, не ханыги, милиционер пристал! За сиськи дергал, за задницу. Ссильничать хотел! К забору придавил. Еле вывернулась от гада. Убежать хотела. Да сдури пригрозила, что пожалуюсь на свинью. Он, кобелище, понял, что узнала я его. И сказал, что сам меня испозорит, жизни не рада буду. И стал свистеть. Тут эти двое пришли. Я и вовсе напугалась. Неужель мне, старой, под гроб, у власти защиты нет от кобелей паршивых? — плакала Оглобля навзрыд.

— Да ты что? С ума сошла! Кому нужна такая чувырла? Да мне смотреть на нее тошно! Что ж я, на помойке себя нашел? — оправдывался участковый.

— Вот и я тебе говорила, что зачем к старухе лезешь, что у меня ни одного зуба нет. А ты что ответил? Что в транде зубами делать нечего.

— Гражданка, не выражайтесь, — кусал губы, чтоб не рассмеяться, дежурный майор.

— А я только его брех обсказала.

— Врешь ты все, бессовестная! — краснел участковый.

— Да она, когда мы ее вели в отделение, пригрозила, что пожалеем об этом, — встрял старшина.

— Конечно. Не хотела и не стала бы говорить никому, что в милиции кобели работают. А уж теперь молчать не стану.

— А где у вас доказательства, что участковый хотел изнасиловать? — спросил дежурный.

— Это уж вы с его хрена спросите, зачем он дымится без разбору? — выпалила Оглобля.

— Вот это старуха! — удивился сержант.

— А чего пристали? Зачем ему меня сюда тащить, если б я не пригрозила? Хайло решил мне заткнуть. Думает, если я неграмотная, так управы на него не найду! А я сегодня же его выверну наизнанку перед народом! — грозила Оглобля.

— За что? Да кто ж на тебя посмотрит, если с ворьем всю жизнь таскалась? Все фартовые с тобой спали, — возмущался участковый.

— А ты мне в транде счетчик ставил? Иль накрыл кого у меня? Нет! Так и захлопнись, мурло козлиное! Вот ты себя и высветил: решил, что доступная я и тебе отломится. Вот и полез лапать, да еще и приводом в милицию стал стращать. Ты глянь на себя. На мурло свое кобелиное! В сарае закрыть — все мыши со страху передохнут.

— Прошу не оскорблять участкового! — потребовал дежурный.

— И ты с ним заодно! Знамо дело, одна кодла. Все и отвечать будете! — раскраснелась, распалилась Тоська.

— Почему так поздно шли по улице? — спросил дежурный.

— А что, запрещено? Где это написано? Кто мне укажет, когда мне ходить иль не ходить? Хочу — до утра по городу гуляю. Мое дело. Я что, убила кого иль украла что-нибудь?

— Но вы же знаете, что в городе орудует банда уголовников. О том всех жителей предупредили.

— Ас меня они что возьмут? Дом я и не закрываю. Вор, если и войдет, не задержится. У меня не то позариться, глазу зацепиться не за что. А потому опасаться мне некого. Разве что ваших похотливых козлов, какие бросаются на то, на что уголовники не смотрят.

— Ну, с этим мы еще разберемся, — пообещал дежурный.

— Разберитесь. Да накрутите ему там, где дымится завсегда. Пусть гад паршивый, коль на работе, не спекулирует погонами, не хватает старух за трусы. За нас тоже есть кому вступиться, — ерепенилась Оглобля.

— И кто ж вступится? — насторожился дежурный майор.

— И вы, и все власти. Я ж ему даром не спущу! — гремела Оглобля.

— Но все же где вы были? — повторил свой вопрос дежурный.

— Гуляла. Мне врачи прописали гулять на воздухе. Я всегда хожу, когда машин на улицах почти нет. Духу их не выношу. У меня от него кашель. А когда их нет — воздух чистый. Гуляю, пока устану навовсе. Зато потом сплю хорошо.

— И давно так гуляете? — спросил майор.

— Когда не болею и ноги носят. На каждый день сил не хватает.

— А чем болеете?

— Да этих болячек не счесть. И бронхи, и сердце, и печень.

— Ладно, гражданка. Идите домой. Отдыхайте. Извините за беспокойство. Но ведь мы не за себя, о таких, как вы, беспокоимся.