Взорвать "Москву" - Максим Шахов

– Шумите и всем мешаете нормально ехать, – не замедлил прокомментировать из-за своей газеты хмырь. – Пусть хоть проводница вам замечание сделает…

* * *

Артем взглянул на часы. Скоро поезд вкатится в полосу отчуждения. Поплыли за окнами неухоженные загибающиеся поселки. Ничего, скоро пейзаж повеселее станет…

Он стоял вполоборота к третьему купе, откуда доносились голоса, еще раз мысленно шлифуя план действий. Все просто – военный фактор неожиданности срабатывает всегда.

«С началом новой карьеры тебя, товарищ капитан! – поздравил себя Тарасов. – Ну с богом, подразделение! Двинули!»

Он сдержанно постучал в двери купе.

Надпочечники исправно впрыснули в кровь адреналин. Мышцы Артема напряглись, сердце застучало быстрее. Мысль заработала ясно и четко.

Голоса смолкли. Дверь купе отъехала ровно настолько, чтобы стало видно круглую голову, украшенную темными очками.

Плечом распахивая дверь до упора, Артем ударил лбом, целясь в то место, где над очками начинался покатый бритый лоб. Тип с грохотом обрушился на откинутый столик. Заорали и заматерились в соседнем купе… Тарасов нанес еще удар – пяткой.

На верхней полке шевельнулось темное. Артем ввинтил сцепленные в замок кулаки во что-то мягкое, вцепился в одежду, рванул. Ошалевший Кеша с воплем кубарем скатился на столик. Не давая противнику передышки, Тарасов дослал его на пол и с хрустом приложился коленями к Кешиной шее.

Все заняло не больше пяти секунд.

– Ну хоть вы их приструнили, товарищ, – сдавленно проскрипел из-за газеты хмырь.

Окинув купе беглым взглядом, Артем ощупал бездыханных бойцов, выдернул из-под кожанки Батончика пистолет. Под сиденьем дышали колбасным духом спортивные сумки. Артем взвесил на руке первую сумку и тотчас отбросил – она была слишком легкой. Из второй полетели грязные трусы, блок сигарет, кожаный ремень… На дне, обмотанная ветхой тканью, лежала картонная коробка размером с обувную. Тарасов встряхнул коробку: времени разглядывать добычу не было.

Хмырь забился в угол, поджав ноги, и пялился сквозь очки на эту дикую сцену.

В проходе вагона кто-то матерился. Провизжала проводница.

Артем сунул коробку под мышку и вымахнул в коридор, чуть не сбив с ног грузного дядьку с красным гневным лицом и выпученными глазами. Проводница шарахнулась от него в свой закуток.

Артем выскочил в тамбур и сорвал стоп-кран.

* * *

Получив ослепительный удар в лицо, Батончик на мгновение потерял ориентацию в пространстве. Рука, дернувшаяся к кобуре, будто где-то затерялась, исчезла. Второй удар опрокинул его в полную темноту с редкими, мерцающими прямо из космических глубин звездами. «Камешки, б… – пронеслось в его потухающем сознании. – Завалит теперь бригадир, б…»

Кеша, лежащий поперек обмякшего Батончика, больше не дышал – душа покинула его молодое тело, неслышно похрустывающее сломанными шейными позвонками, когда вагон подбрасывало на стыке рельсов.

* * *

Он уходил по откосу в сторону ближней лесополосы, чувствуя беззащитность своей спины. Душно воняла мазутом жухлая трава. Зеленая линия состава пересекала небо, как скрученная лента.

Запоздало, уже где-то на краю слуха, залился соловьем свисток – линейные менты спешили в восьмой вагон.

Погони не будет – сейчас поездная бригада разблокирует состав, и Казань – Москва тронется, а менты тупо доложат по начальству. На платформе вокзала восьмой вагон будет ждать ментовская оперативная машина и труповозка, а может, и пара съемочных групп, работающих для невыветривающихся горячих новостей.

Если проводница ничего не спутала, курьеров вели сотрудники в штатском. Вот эти прохлопали по полной: их вздрючат по самому серьезному масштабу. Фоторобот от глазастой проводницы гарантирован. Черт с ним… Интересно, тот пассажир, что сидел в углу, намочил штаны или нет?..

Когда Артем был в полукилометре от железнодорожного полотна, прозвучал длинный свисток, и состав с трупом и раненым на борту тронулся догонять график.

Тарасов активировал предусмотрительно отключенный мобильный и доложил нервно алекнувшему Пашке:

– Коробка у меня. Прошло без осложнений.

Вместо слов ободрения и благодарности Пашка проорал что-то совершенно невероятное:

– Выбрось сейчас же сраный контейнер! Выбрось! Это дурилка! Стекло! Гранулят!.. И возвращайся в Москву!.. Все, отбой!