Гордость спецназа - Александр Тамоников

Алим появился на позиции за секунды до выхода Баркаева из лифта.

Мурза увидел своего подчиненного, и сразу же лифты были обесточены, лишив кровавого главаря бандитов пути к отступлению.

Он обернулся, сзади никого не было, но там и не должно было никого быть! Значит, все идет по плану и дорога к его Эльзе свободна.

Палач вновь обернулся, сделал первый шаг и... остановился.

Вместо только что стоявшего в конце коридора Алима к нему приближался незнакомый человек.

Матерый хищник, Мурза понял, что попал в ловушку.

Бежать назад к лестнице не имело смысла, ее наверняка перекрыли...

Он подошел к ближайшему номеру, не сводя взгляда с приближающегося незнакомца. Дернул на себя дверь, та была закрыта! Ясно, его обложили, заманив Эльзой в капкан, а эти безмозглые ишаки Мухтар с Алимом прозевали хвост! Но так просто Палач не сдастся!

Перед ним пока один противник, с ним можно разобраться, имея оружие, выломать дверь любого номера, а там можно и заложников захватить, но сначала... этот неизвестный.

Палач вдруг вспомнил схватку примерно в таком же коридоре усадьбы Шеленгера, там только ковровых дорожек не было, да и покороче тот был. Тогда против него так же был выставлен противник в единственном числе. Но тот не был бойцом. В отличие от этого.

Но почему его, самого Палача, не повязали группой захвата при выходе из лифта? Это же было так просто? Или пресловутая группа еще не подошла? И этот профи вынужден действовать в одиночку? Он убрал Алима, но где тогда Мухтар? Действовать сразу в двух местах неизвестный человек не мог! Нет, здесь что-то не так! И тут до Палача дошло! Его и не взяли группой потому, что брать живым Мурзу Баркаева в планы неизвестной спецслужбы не входило!

Ну что ж, придется принимать последний бой! Он покажет проклятым гяурам, как умирает настоящий горец! Вот только Эльза и Джохар! Он так и не увидит их больше, не коснется в последний раз шелковистой кожи жены, не поднимет на руки сына! А все из-за этого мусора, спокойно приближающегося к нему! Ярость взорвалась внутри Палача! Тварь, скотина, гяур проклятый! Сейчас ты у меня, сука, получишь свое сполна!

Мурза рванул рубашку, вырывая из-под пояса готовый к бою пистолет!

Таранов внимательно следил за движениями врага.

И когда тот выхватил «ПМ», свое оружие, точно такой же пистолет, майор уже держал в руке.

Но выстрелил первым Мурза, и этого ждал Евгений, успев отклониться к стене.

Несмотря на тридцать метров, что разделили их, и предпринятый Тарановым маневр, пуля противника все же задела майора, пройдя вскользь, опалив плечо.

Второй выстрел Палач сделать уже не успел.

Ответный огонь открыл Евгений.

Сближаясь по стене с Палачом, Таранов начал вгонять в него пулю за пулей.

Они впивались в тело, руки, горло бандита. Баркаев дергался, выронив оружие и схватившись руками за шею, но каким-то образом оставаясь на ногах.

Таранов подошел вплотную к, по сути, уже мертвому Баркаеву и проговорил:

– А это тебе, подонок, за водопад и Серегу Захарова! – и выстрелил Палачу прямо в лоб последней, восьмой пулей.

Этот выстрел отбросил окровавленное тело бандита на ковровую дорожку.

Палач был мертв.

Таранов опустил руку с пистолетом, затвор которого застыл в крайнем заднем положении, указывая на то, что весь боезапас магазина был израсходован. В коридор вышли Батя со Шмелевым, поднявшийся наверх Самойлов и Татарин остались у охранников.

И тут произошло непредвиденное.

Распахнулись двери номера 617.

На порог, облаченная во все черное, вышла женщина.

Это могла быть только Эльза.

Она с ужасом смотрела на труп Баркаева, лежащего у ног незнакомого русского мужчины с пистолетом в руке.

– Мурза! – позвала он тихо... затем неистово закричала: – Мурза-а-а!!!

И рванулась на человека, убившего ее мужа.

В руке женщины блеснуло лезвие широкого тесака.

Таранов, предупрежденный об опасности окриком Бати, обернулся.

Женщина была метрах в пяти от него, и майор не успел сориентироваться.

Еще секунда, и Эльза вонзила бы клинок в убийцу своего мужа, но метрах в трех от Таранова обезумевшую чеченку успел догнать Дима Шмелев, подсечкой сбил ее с ног. Капитан быстро разоружил жену Палача, легко вывернув руки назад и сцепив их наручниками.

Эльза взвыла раненой сукой:

– У-у-у!!! Гяуры проклятые... гады... убили мужа, заманив стаей шакалов, когда он шел к сыну... убийцы! Будьте вы все прокляты! Но ничего, ничего, Аллах всему свидетель, и он покарает, ох, как он покарает! Подрастет Джохар, а с ним и другие дети, отцов которых вы безжалостно безо всякого суда расстреляли, устанавливая свои продажные законы. Они отомстят! Отомстят за смерть отцов и слезы матерей! Резать вас будут как свиней грязных и выбрасывать тела воронам. Так будет!.. Мурза, Мурза... я знаю, ты сейчас слышишь меня, дорогой! Ты будешь отмщен, клянусь тебе сыном нашим! Лично я хоть одного русского, но убью, зубами горло перегрызу... Мурза!!!

Таранов обратился к Шмелеву:

– Спасибо тебе, Дима! Но мы так и будем слушать ее безумные вопли? Заклей ей, что ли, пасть, капитан, и отправь в номер! Вызови бригаду «Скорой помощи», пусть успокоят эту мегеру! Делай же что-нибудь, Дима, а то уже уши вянут от ее визга и угроз!

Шмелев занялся Эльзой, и вскоре крики той прекратились.

В это время дала знать о себе и рана, полученная Евгением.

Хоть пуля и прошла, лишь чиркнув по плечу, но, видимо, задела какой-то нерв, так как рука начала неметь. Из рукава на ковровую дорожку упали капли крови.

Это заметил и Батя.

– Жень, ты ранен?

– Да, задел слегка Палач своим единственным выстрелом! Пустяки, вот только рука немеет.

– Как же ты допустил, чтобы этот чушок сумел опередить тебя? – спросил удивленно, зная реакцию майора спецназа, Виноградов.

Таранов ответил:

– Он и должен был выстрелить первым!

Батя продолжал удивляться:

– Это еще почему?

– Не мог же я просто пристрелить его! Это был бы расстрел! Нет, я был в состоянии разрядить в Палача обойму до того, как он вытащит свою пушку, но он должен был начать первым. После его действий я защищался! Вынужден был применить оружие!

– Давай снимай рубашку, кровь не останавливается, Чечен! – обратился Батя к капитану Гулаеву. – Ты «Скорую помощь» для своей бешеной землячки вызвал?

– Вызвал!