Кровь на золоте - Борис Бабкин

Стас не перебивал излияний уже захмелевшего бича. Но, как только тот стал рассказывать о своем прошлом, Станислав тут же ушел. Бич не обиделся, подозвал смотревшего на него с завистью деда с трясущимися руками. Пожертвовав ему немного водки и сигарету, продолжил свой рассказ о себе самом.

— Я люблю тебя, — после продолжительного поцелуя сказал Анатолий.

— Я тоже люблю тебя. — Вывернувшись из его рук, Ника отскочила к зеркалу и поправила волосы. — Сейчас поедем в аэропорт, — неестественно весело сказала она, — купим тебе билет до Сусумана и сразу До Москвы. Ты там его…

— Мне? — не понял он. — А как же ты?

— Я приеду чуть позже, — отвернувшись, чтобы он не мог видеть ее глаз, быстро ответила Ника. — Понимаешь… — Она с облегчением вспомнила заранее придуманную причину. — Я должна отработать весь промывочный сезон. Он кончится в сентябре. Ну, самое позднее, в начале октября, и я сразу дам тебе те…

— Я тоже не поеду, — решительно перебил ее Толик. — Мне Славка предложил доработать. Я думал, мы уедем. Но теперь…

— Нет! — воскликнула Ника. — Ты поедешь один. Толька! — Она прильнула к нему всем телом. — Я тебя очень прошу — уезжай, не надо тебе работать. Ведь ты заработал двенадцать миллионов. Я тоже привезу деньги. Ты к этому времени уберешь картошку и все остальное. Законсервируешь огурцы, помидоры. Я приеду, и мы с тобой сыграем свадьбу.

— Но я не могу уехать без тебя, — сказал Анатолий. — Тем более из школы меня, конечно, уже уволили. Тебя тоже. И из института…

— Толька, — умоляюще проговорила Ника, — я прошу тебя, уезжай. Слышишь?! — закричала она.

— Что с тобой? — удивленно спросил он. — Почему…

— Толька, — уткнувшись ему в грудь мокрым от слез лицом, прошептала она, — уезжай. Я тебя очень прошу, уезжай.

Оттолкнув его, выскочила из гостиничного номера.

— Ника!

Он бросился следом, но, застонав, схватился за правый бок и опустился на стоявший у стены диван.

Ника перебежала улицу и вскочила в остановившийся автобус.

— Что с вами? — услышала она молодой нагловатый голос.

Повернувшись, увидела двоих молодых парней.

— Может, я могу чем-то помочь? — довольно развязно поинтересовался один из них, худой, с бледным прыщавым лицом. Всхлипнув, она успела выскочить.

— Толька, — прислонившись к столбу, прошептала она, — уезжай. Пожалуйста. Ты не понимаешь, что…

— Иванова… — К Нике подошла полная женщина в форме ВОХРа. — Что с тобой?

— Ничего, — вытирая слезы, сказала Ника. — Все хорошо.

Женщина покачала головой.

— От радости, бывает, тоже плачут, но не так горько. Что с тобой?

— Извините, но оставьте меня. Я с Толиком поругалась; Вот и все.

Не прощаясь, быстро пошла по улице. Навстречу ей по проезжей части ехала «скорая». Ника проводила ее глазами и увидела, что та подъехала к гостинице. Ника, ахнув, побежала назад.

— Ты ему веришь? — Маршал пытливо посмотрел на Стаса.

— Я подошел к нему потому, что слышал — он работал дворником в особняке Олич. Я, может быть, узнал бы и больше, — с досадой сказал Стаc, — но ему водку рано отдал. Он и выпил-то немного, но окосел. А с пьяным разговора не получается. Но кое-что я все равно узнал.

— Кто же такой этот Эдик? — задумчиво пробормотал Маршал.

— Единственное, что я понял, он каратист и на вид Щуплый. И, скорее всего, невысокий. Соплей перешибешь, — вспомнил он слова бича. — Он его еще КГБ Олич назвал.

— Да хрен с ним, кто он такой, — сказал Маршал. — Плохо то, что Олич нас за горло держит. Она знает о каждом из нас все. Лично я в этом убедился сам.

— Я тоже сразу понял. Интересно, от кого у нее эти сведения?

— Сейчас это уже не так и важно, — отмахнулся Маршал. — Вот знать бы, где они, эти данные? Олич, похоже, о себе высокого мнения. Я уверен, что она ни с кем делиться ничем не будет. Баба она, конечно, умная, такую операцию разработала. Все нормально. Кроме отхода. Но и здесь у нее, по-моему, что-то приготовлено. Просто молчит до поры до времени. Осталось совсем немного. Надо успеть вырвать ей жало.

— Не понял, — удивленно сказал Стаc. — У тебя появились другие планы? Или ты…

— Стаc, — перебил его Маршал, — сейчас твой черед работать. Ты киллер-профессионал. Ты знаешь, как найти слабые места жертвы, чтобы она в определенное время была беззащитной. Ты сможешь найти документы против нас, они у Олич есть, поэтому она плюет нам в лицо, правда, иногда позволяет утираться.

— Ты прав, — согласился Станислав, — но мне потребуется минимум дней пять. А у нас…

— Они есть у нас, — уверенно проговорил Маршал.

— Я уезжаю сегодня, — спокойно сказал Стаc.

— Если нужна помощь, возьми кого-нибудь из парней.

— От таких помощников больше вреда, — усмехнулся Станислав. — Помощник у меня есть. В течение четырех дней никуда не отлучайся. Ты должен постоянно находиться в квартире, потому что я в любой момент могу тебя позвать. — Уже выходя, не удержался: — Почему ты сказал, что у нас есть время? Олич говорила, что через три дня…

— Она покажет нам путь отхода, — усмехнулся Маршал, — но это опять будет не то. У нас пять дней. Этого времени должно хватить, чтобы вырвать ей жало.

— Ты забыл про ее четверых, — напомнил Стаc.

— С памятью у меня полный порядок, — засмеялся Маршал. — Просто еще не вечер.

— Ты что удумала? — сердито спросил Нику Белый. — Что за хреновину замутила?

— Ну вот, — покачала она головой, — такое хорошее начало — слово давнее «удумала». И сразу «хреновину». Ты неисправим.

— Горбатого могила исправит, — вспомнил он пословицу. — Но не увиливай! — строго бросил он. — На кой за мной пасла? Зачем к Маршалу заходила? Что задумала? Как понять…

— Лешка, — вздохнула Ника, — всему свое время. Ты все обязательно узнаешь. И вот еще что, — тихо, но очень серьезно добавила она. — Если не хочешь потерять меня как сестру, не надо меня воспитывать. Я большая девочка и знаю, что делать, понял?

Белый хотел что-то сказать, но, увидев ее глаза, шумно выдохнул и промолчал. В них было злое упрямство. Белый хорошо знал это выражение. Сколько раз он видел в зеркале свои глаза после того, как его пытались воспитывать.

— Лады, — миролюбиво буркнул он. — Но ты хотя бы скажи, что делать будешь?

— Всему свое время, — снова повторила Ника слова Маршала.

— Ты-то как? — повернувшись к лежащему на кровати Анатолию, спросил Белый.

— Да бок схватило, — вздохнул тот. — «Скорая» приезжала. Поэтому она, — посмотрел он на Нику, — и вернулась. Она меня все спровадить хотела. Но не получилось. — Он улыбнулся.