Траурный эндшпиль - RedDetonator

Поле боя осталось за мной, поэтому я посчитал, что трофеи тоже мои.

Стаскиваю тела поближе, собираю оружие — одна двухстволка, два АКС-74У, один импортный помповик, а также один Пистолет Ярыгина, более известный как «Грач».

Убитый гранатой бедолага оказался супером, если судить по его рукам, имевшим металлические лезвия, вживлённые прямо в плоть. Вероятно, это был какой-то Росомаха местного розлива, потому что видно, что без возможности выдвижения эти штыки не имеют никакой ценности.

Вскидываю автомат и даю несколько очередей в кусты. Не собираюсь убивать никого — это нужно на случай, если кто-то из беглецов сумеет взять яйца в кулак и решится вернуться к брошенным товарищам.

Тащить на себе пять рюкзаков — это слишком, поэтому начинаю потрошить их прямо на месте. Коробки с патронами — это забираем обязательно. Бутылка водки — нахрен не сдалась. Запечатанный блок сигарет — ну, тут грех не взять. Пластиковый пенал непонятного назначения — вот тут хрен его знает. Открываю его и вижу, что этот затейник хранил так сферы сверхспособностей. Забираем.

В рюкзаках были, в основном, боеприпасы к АКС-74У, к Ярыгину ещё пара пачек 9×19 миллиметров, у кого-то лежала запасная одежда, перевязочные комплекты, даже аптечка нашлась. Но ни грамма еды, кроме бутылки водки.

— Вот пютан, совсем обо мне не заботятся… — пробурчал я, отталкивая последний рюкзак пинком. — Ну, хотя бы ор́ужие и патр́оны…

Закидываю оружие на плечо и убываю подальше.

/4 июня 2022 года, Ленинградская область, Ломоносовский район, с. Малые Горки/

— И опять за стар́ое… — вышел я на стрелковый рубеж.

Теперь у меня много боеприпасов, мои ночные друзья подогнали, поэтому я могу заниматься этим ещё очень долго.

— Эй, стрелок!!! — крикнул кто-то со стены. — Ты ведь уже здесь⁈ Солнце зашло, поэтому я знаю, что ты уже здесь!!! Чего тебе от нас надо⁈

Игнорирую эту тираду, знаменующую собой одну из стадий восприятия смерти, внимательно глядя на якобы пустую вышку с пулемётом.

«Сейчас же должен начаться торг, да?» — спросил я себя. — «Позавчера было отрицание, они игнорировали моё существование, гнев был вчера, когда они попытались найти меня посреди ночи, а теперь они будут пытаться торговаться».

До стадии принятия смерти я доводить не хочу, ведь мне будет выгоднее, если все они умрут на стадии депрессии.

— У нас твоя баба, да⁈ — продолжал орать переговорщик. — Мы отдадим тебе её! Надо было просто сказать!

М-хм, интересненько. Нет, на самом деле, мне всё равно, но любопытно, что за баб они там держат.

— Назови имя — я освобожу её! — выкрикнул переговорщик. — Да хоть всех забирай! Но оставь нас в покое!

Никаких имён я называть не стал и вообще не выдал себя никак, я же не дурак. Весь этот разговор — это просто слова. На вышке, я уверен в этом на 90%, кто-то лежит. Может, мне показалось, но я видел там что-то тёплое, промелькнувшее на миг. Вероятно, это тело лежит там весь день, скорее всего, в тяжёлой броне, чтобы не убили сразу, с готовностью встать за пулемёт и покончить со мной одной длинной очередью.

Я уже давно мог разбить этот пулемёт парой-тройкой попаданий в ствольную коробку, но кто же тогда полезет на вышку? Да и пулемёт этот я хочу присвоить, потому что в хозяйстве лишним не будет.

«Времени у меня много, а вот у вас его мало», — подумал я. — «Хотя, по дню, надо сходить, поискать чего-нибудь съестного».

— Мы хотим договориться! — продолжил переговорщик. — И мы уже идём тебе навстречу! Володя, выпускай!

Скрипнули ворота и из них буквально вытолкнули потрёпанную и побитую девушку лет семнадцати. Видимо, они пытались узнать у неё и у остальных, кто мог явиться по душу гостеприимных хозяев Малых Горок, но не добились ничего.

— Забери её и уходи! — почти требовательно выкрикнул невидимый переговорщик. — Мы тебе ничего не сделали, мужик! А ты положил кучу наших — ни за что! Забери её и делай с ней, что захочешь! Думаю, это выгодная сделка, да⁈

Девушка попыталась вернуться за стену, но врата уже были закрыты. Она стала стучать по ним и орать что-то неразборчивое и отчаянное. Но теперь уже не такие гостеприимные хозяева были глухи к её мольбам.

— Вали №%~уй, Марго! — приказал ей переговорщик. — Если я №%~дел тут напрасно и этого чела здесь нет, то передай ему мои слова, если встретишь по пути, ха-ха! Вали, я сказал!

— Пошёл ты, мудак! — крикнула ему девушка.

— Ты не заговаривайся, Маргоша! — предостерёг её переговорщик. — Мне может вновь понравиться твоя строптивость, и я снова захочу видеть тебя на своём члене!

Девушка отпрянула от ворот, тяжело вздохнула и медленно побрела во тьму.

Повисла тишина, прерываемая шарканьем рваной обуви. Я лежал неподвижно, внимательно следя за вышкой, а Марго медленно шаркала в неизвестность.

— А-а-ай! — вдруг вскрикнула девушка. — Тут кто-то есть! Это он!!! Помогите!!!

Я глянул на неё, но она лишь легла под куст и замерла, дыша часто и испуганно. И нет возле неё никого. А-а-а, я понял…

— А-а-а! Не убивай! — продолжила играть шоу Маргарита. — Они там! Они это спланировали! Не убивай! Пожалуйста!

— Давай! — азартно скомандовал переговорщик.

Раздалось три хлопка и в небо взметнулись три осветительные ракеты.

Хитрый подлец, действительно, облачённый в тяжёлую броню, вскочил с пола вышки, и встал за пулемёт, сразу начав водить им, в поисках цели.

Какие же идиоты…

Прицеливаюсь в область груди пулемётчика и открываю огонь.

Тут видно, что ребята хорошо подготовились, повесили на пулемётчика хороший оберег, но его оказалось недостаточно, чтобы удержать двадцать-тридцать пуль. Последние выстрелы с искрами ударили по шлему, а затем пулемётчик опал, как осенний лист в конце ноября. Медленно и печально.

Что-то я даже сразу не припомню общевойсковых шлемов, которые уверенно держат пулю из АК-74. Вроде как такие даже не делают, потому что основное назначение шлема — защита от низкоскоростных осколков, являющих собой основной поражающий фактор в зоне боевых действий. Пули, летящие в голову, как правило, имеют больший калибр, например, 7,62×54 миллиметра или 7,62×51 миллиметр, а от такого шлем не сконструируешь. То есть, сконструировать-то можно, но эта штука будет весить свыше двух с половиной килограмм, а шея человека может долго носить только нечто, не превышающее весом полтора килограмма. Но даже полуторакилограммовый