Облава на волка - Михаил Серегин

Немолодой, но крепкий еще мужчина с серебряной головой сидел напротив Щукина в полутемном кабинете.

– Еще по одной? – предложил мужчина.

Щукин кивнул.

Тишина, нарушенная этими словами, продолжалась еще долго. Потом Седой невесело усмехнулся и проговорил:

– Одного я не понимаю, как тебя Петя Злой и Филин не хлопнули по дороге? Я уж думал, хлопнут – за все хорошее, что ты им сделал.

Это было шутка, но Николай ответил серьезно:

– Я ведь, прежде чем им позвонить, звонил тебе. А ты уж все объяснил им – дал полный расклад. Они как раз были на полпути сюда. В Питере-то им оставаться никакого резона не было. Капитона взяли – еще бы чуть-чуть, и до них добрались бы…

– Не хотели они возвращаться, – кивнул Седой. – Только-только вырвались из всего этого мусорского кошмара, как опять надо ехать, тебя забирать. Так вы что – те двое суток, пока они ехали к вам, так в лесу и сидели?

– Ага, – сказал Щукин. – А чего – весна все-таки, тепло… Я на станцию, откуда тебе звонил, еще один раз ходил – пошукал немного по карманам тамошней публики, потом в магазин… А Лильку наручниками к дереву пристегнул. И рот ей пришлось кляпом забить – кто ее знает, что у нее в башке. Орать бы начала – и снова все насмарку. Два раза она с мусорами пыталась контакт наладить, а что получалось? Если не дурь в вену, так наручники и вертухаи…

Он помолчал немного и добавил:

– А все-таки жутковато в лесу было – раза два или три вертолеты над нами кружили. Я специально шалаш сделал – под листьями-то нас не видно было. Да мусора в лесу-то не искали как следует – так, для проформы. Они же считали, что мы где-нибудь поближе к цивилизации находиться будем, а мы…

И Щукин снова замолчал. Воспоминания о тех днях напряженного ожидания и волчьей жизни в лесу теснились в его голове. Чтобы отделаться от них, он крепко зажмурился и заставил себя думать о чем-нибудь приятном. Например, о той сумке, которая лежала у его ног – смирно, будто послушная собака. В сумке, тесно прижавшись друг к другу, покоились новенькие купюры – это Седой взялся возместить Щукину ущерб от изъятого у него чемоданчика с ментовскими бабками… Правда, на этот раз денег у Щукина оказалось немного больше… Но какая разница? Кто будет думать о таких мелочах, когда есть более важные проблемы.

– И куда ты теперь? – спросил Седой.

Щукин пожал плечами. Он и правда не знал направления и цели своей предстоящей поездки.

– Я бы на твоем месте за границу свалил, – проговорил Седой, внимательно глядя на Щукина, – хоть и ксива у тебя новая. Менты – это такое говно, от которого, если вляпался, не так-то легко отмыться. Они тебя еще долго искать будут по всей стране.

Николай снова пожал плечами.

– А то оставайся у меня, – предложил Седой, – работу тебе всегда найти можно… Правда, мои «братки» тебя по понятным причинам не особенно жалуют, но это вопрос времени.

– Да, – сказал Щукин и вдруг спросил: – А с Лилькой ты что делать будешь?

Седой нахмурился.

Щукин не стал больше расспрашивать его, но подумал, что про заграницу Седой заговорил не зря. Может быть, он дочку свою собирается туда сплавить?.. И хочет попросить Щукина сопроводить ее?

Ну, нет… С этой девчонкой Николай напрыгался достаточно. Больше он не намерен связываться с ней.

– Еще? – спросил Седой, кивая на стоящую на столе бутылку с дорогим коньяком.

– Давай.

– А Капитона адвокаты отмазывают, – как бы между прочим сообщил Седой. – По слухам, он им столько бабок отвалил, что ему впору из СИЗО на пост президента баллотироваться… И ведь отмажется, падла… Чистым выйдет… А мне нужно на дно уходить…

Седой проговорил это и замолчал – ушел на дно собственных мыслей.

И Щукин тоже задумался – а правда, куда ему дальше податься? Может быть, действительно за границу? Помнится, был у него один знакомый – старый урка, который еще до войны колесил по Европе и брал иностранные посольства. Времена сейчас не те, но… попробовать можно.