Время "мечей" - Данил Корецкий

Далеко сзади послышался гул вертолета. Вот и подмога подоспела к Кариму и его банде! Хотя… Какая там банда? Карим остался один… А если узнает, что старый мелиоратор не уехал, и решит его отыскать, то нагрянет именно в Занадворовку – больше некуда… Этим головорезам ничего не стоит вырезать всех жителей и спалить деревеньку. Он замедлил шаг, но не остановился. Потому что кругом на сотни километров лежала тайга и выбирать – куда идти, не приходилось. Молодой задор исчез, силы растаяли, настроение испортилось. Погода испортилась тоже. Ветер нагнал тучи, птицы стихли, тайга зашумела по-другому – мрачно и угрожающе. Теперь он шел с трудом, преодолевая усталость. Оставалось только надеяться, что Карим про него не вспомнит.

И действительно, тому было не до этого.

* * *

Кроме Наби и трёх членов экипажа в вертолёте были ещё трое. У всех нарезные карабины «Сайга-22», все в одинаковой камуфлированной одежде на атлетических фигурах и с одинаково угрюмыми лицами. Карим никого из них не знал. Да и не собирался знакомиться. Это обычные «гоблины» – тупые, но накачанные и исполнительные, выполняющие подсобные работы и силовые акции.

Они ловко выгрузили и сноровисто запустили мощный вакуумный насос Gardner Denver, который выбрасывал широкую струю гравия на несколько метров в сторону. Дело пошло веселее: стало ясно, что скоро работа закончится. Володе делать было нечего, его клонило в сон, противно гудящий насос раздражал, он отошел подальше и лег поспать за кустами, положив рядом карабин. Но сразу же провалившись в сон, он так же быстро из него вынырнул – изменился звуковой фон: надсадный рев сменился тишиной. Поэтому разговор стоящих рядом, за живой изгородью, людей был отчетливо слышен.

– Чартер уже заказан, на борт загрузимся без досмотра, все оговорено и проплачено, – напористо говорил Наби. – Так что ночью или, самое позднее, завтра утром будем на месте. Скважина готова.

– Хорошо, – сказал Карим.

– Где лишние объекты?

– Уже устранены. Один остался…

Мотор снова взревел, и больше Володя ничего не услышал. Он собирался вновь задремать, когда вдруг понял: «лишний объект» – это он сам! Это его осталось устранить!

Он полежал неподвижно, пока Наби и Карим не отошли от кустов, потом отполз подальше, поднялся, сделал большой круг по зарослям и маршевым шагом двинулся в сторону брошенной БРДМ.

* * *

Вдобавок ко всему пошёл дождь. Иван Степанович отвязал от рюкзака плащ-накидку, неловко надел под рюкзак.

«Может, хотя бы медьваки по дождю в норах спят?!» – подумал он.

Идти под дождём пришлось долго. За шумом дождя ничего не было слышно, капюшон ограничивал обзор, и он просто шел вперед, не оборачиваясь и полагаясь лишь на удачу. Наверное, удача проявила к нему благосклонность, или медьваки действительно не ходят под дождём, но Мончегоров прошёл всю дорогу в целости и сохранности. Дождь закончился так же неожиданно, как и начался. Обступавшие дорогу деревья расступились, и в полукилометре впереди, на возвышенности, показалась Занадворовка.

Иван Степанович снял мокрую плащ-накидку и понёс её, перекинув через руку. Стало слышно, как чавкают по грязи сапоги.

«Ничего, сейчас Михаил напоит меня горячим чаем на травах, да завалюсь спать», – думал он на ходу, подходя к околице.

Пройдя мимо нескольких заброшенных домов, глядящих на путника пустыми глазницами окон, он вошел в жилую часть деревни. Собаки всполошились не на шутку, разноголосый лай звонко разнесся по округе в свежем после дождя воздухе. И, как в прошлый раз, на улицу вывалили люди, правда, теперь одни мужики с ружьями в руках. Среди них выделялся местный староста Порфирий в зимней шапке с нелепо болтающимися ушами.

– Зачем пожаловал, мил-человек? – неприветливо сказал он. – Кто тебя здесь ждет?

– Вы что, меня не узнали? – растерянно спросил Мончегоров. – Я Иван Степанович! К Михаилу пришёл. Ну, к Омону…

«Может, у них здесь не один Михаил?!» – тут же подумал он, только сейчас осознав, что не знает даже его фамилию, а прозвища тут никто и не слышал.

– А он тебя что, в гости приглашал? – ядовито спросил худой, востроносый мужик с двустволкой наперевес.

– Да нет… Просто они у нас работали… Он и Николай…

– Какой Николай?

– Артист.

– Сам ты артист! – подвел итог Порфирий. – Пойди, Береза, позови наших дураков!

– Да вон они сами идут, – указал рукой востроносый.

И действительно, Омон и Артист вышли из ближайшей избушки и подошли к остальным. Лица их не выражали обычной приветливости, а Николай даже не сделал своего знаменитого реверанса. Может, потому, что в руках у него было ружье.

– Шли бы вы, дядя Иван… – хмуро сказал Михаил. – От вас одни неприятности… И медьваков вы разозлили, и мужиков перебудоражили. У нас и своих забот хватает…

– Но… – Мончегоров не нашёлся, что ответить, и замолчал.

– Нехороших людей вы к нам привели, – вступил Николай. – И дело нехорошее затеяли. Идите отсюда подобру-поздорову!

– Иди! – подтвердил Порфирий.

– Иди! – повторил Береза.

Еще два мужика молчали, но смотрели недобро. Что ему оставалось делать?

Мончегоров молча развернулся и побрёл по дороге обратно. Очень хотелось пить, усталость навалилась так, что он еле переставлял ноги. Крайний нежилой дом выглядел прилично – крыша не провалена, почти все окна целы. Он свернул к высокому крыльцу, остановился у лужи с чистой водой. Главный инженер одной из самых значимых строек присел на корточки, аккуратно, чтобы не поднять муть, зачерпнул в ладонь пригоршню и выпил. Потом ещё и еще. Напившись, присел на завалинку.

«Что же делать? – опустошенно думал он. – Заделать чем-нибудь окно и переночевать? А утром что? Вернуться в лагерь? Те, небось, улетят… Ну, а что в лагере?»

Он повернул голову. Мужики не расходились. Они стояли в прежних позах и смотрели в его сторону. Но ему уже было все равно. Он поднялся и вошел в дом.

* * *

Дождь закончился, до блеска омыв рассыпанные вокруг шахты № 1 кучи гравия, снова выглянуло солнце, пронизывая теплыми еще лучами чистый свежий воздух. Несмотря на то что каждые сорок минут Gardner Denver следовало выключать на четверть часа, он справился с работой даже быстрей, чем планировалось. Уже к двум часам поток гравия из желоба уменьшился, а потом и вовсе прекратился. Мотор выключили, и наступила тишина. Ствол шахты был очищен.

Наби и Карим переглянулись.

– Ну что, вынимаем?

– Давай.

Дальнейшая процедура оказалась проще, чем можно было ожидать.

Вертолёт завис метрах в пятидесяти над шахтой, свисающий с внешней подвески трос угрюмые «гоблины» скрутили с выходящими из трубы центральными кабелями, намертво закрепили хомутами.