Отель «Ambassador» - Виктор Степанычев

– Примерно, – быстро кивнул в ответ Веклемишев. – Но аварию устранили…

– Точно, – согласился Халецкий. – Прошло около полусуток, прежде чем поэтапно стали подавать электроэнергию в жилые микрорайоны, в больницы, на предприятия… В общем, только на следующий день смогли полностью ликвидировать последствия аварии на одной-единственной подстанции и выйти на обычный режим энергоснабжения. И это при том, что все сети, все остальные столичные электроподстанции были исправны. Так что ваше «чугунно» по моим догадкам не что иное, как Чагино.

– Парализовать столицу можно, но уничтожить?…

– Запросто, – улыбнулся Халецкий, но тут же его лицо сделалось серьезным. – Смотрите! Я, конечно, не диверсант, но даже для меня это не представляется чем-то сложным.

Семен щелкнул компьютерной мышкой, и на экране монитора высветилась схема Москвы. Следующий щелчок разбросал по карте несколько зеленых точек.

– Это подстанции, – сообщил Халецкий. – Подъезд и подход практически ко всем объектам свободный. Охрана…

– Охрана годится только на то, чтобы пацанов гонять, чтобы они под высокое напряжение не лезли, да охотников за цветным металлом, – опередил Семена Веклемишев.

– Совершенно верно, – подтвердил Халецкий и вывел на экран следующую картинку.

На ней был изображен человек со зверским лицом, целящийся из гранатомета в куб с овальными трубками по бокам, надо полагать, трансформатор, от которого во все стороны тянулись линии-провода.

– Стреляю, – сообщил Семен, но Веклемишев его угрюмо остановил.

– Он что, за ограждение зашел? Тогда где забор? И как он через него из гранатомета палить будет?

– Нет проблем, – сказал Халецкий и застучал пальцами по клавишам клавиатуры.

– Вот вам забор, а вот – автомобиль, на который влез террорист. На нем он приехал, его и использовал как постамент для стрельбы. А напарник страхует с автоматом, – пальцы Семена заметались от клавиатуры к мышке. – Вот бегут охранники, а террорист по ним очередями, очередями… Одного выстрела гранатомета мало оказалось, берем вторую «муху» и еще разок стреляем. Взрыв! Трансформатор разнесло в клочья. А теперь посмотрим, что в это время творится на других объектах, которые зовутся районными электрическими подстанциями. Раз, два, три, четыре…

Халецкий уменьшил нарисованную картинку боя и растиражировал ее. Теперь уже в четырех окошках террористы вели огонь из гранатомета по трансформатору и палили в охранников.

– Хватит четырех выведенных из строя районных подстанций? На остальных сейчас автоматы защиты, уж извините за красочное сравнение, как пробки из шампанского выстреливают. Веерное отключение в результате перегрузки сетей называется. Или еще пару боев местного значения на экран прибавим? Думаю, и этого выше крыши! Возможно, и двух трансформаторов хватило бы. Но лучше четыре – для страховки… Смотрите! – Семен высветил на экране схему Москвы с зелеными огоньками подстанций. Одна за другой зеленые точки становились красными, а затем и совсем гасли. – Ну что, Вадим Александрович, реальный батализм?

– Более чем, – мрачно подтвердил Веклемишев. – Но пока не вижу, как гибнет мегаполис…

– А потому что не хватает одной маленькой, но очень важной детали, – сказал Семен, опять переключил монитор на бои у подстанций и, пробежав по клавиатуре, пустил по картинкам на экране белые мазки. – Последний ключик для потайной дверки в очаге папы Карло: зима! А точнее – морозы, которые завершат то, что начали террористы. Трескучие, русские, чтобы нос красный, щеки щипало и через шубу до костей пробирало! Градусов эдак за двадцать пять по шкале дедушки Цельсия. Примерно на сутки-двое. Хотя и двадцати градусов вполне может хватить.

– Прекратится подача электроэнергии, и… Москва станет замерзать, – до Веклемишева наконец окончательно дошло то, до чего додумался Халецкий.

– Такая масштабная авария на электросетях будет устраняться как минимум двое-трое суток. А потом нужно еще включать районы, запускать насосы… Но за это время столица превратится в ледяную пустыню. За первые десять часов разморозятся трубы в жилых домах, медучреждениях, школах – да везде! Сантехников не хватит, чтобы слить воду из труб отопления. Они сами спасаться будут. В этот же срок замерзнут водопроводные трубы, и Москва лишится водоснабжения. То же касается и канализации. Насосы на станциях орошения остановятся, дерьмо польется в реки, выплеснется на улицы, замерзнет… Чтобы организовать эвакуацию мегаполиса, подобного Москве, никакого МЧС и армии не хватит. Да и куда девать миллионы людей? Тысячи стариков, больных, детей замерзнут в квартирах, больницах, детских домах, потому что они никому не нужны. Чиновники будут в первую очередь спасать свои зады и свои семьи… Апокалипсис новейшей истории! Я не говорю о тех десятках, если не сотнях тысяч бедолаг, которые застрянут в вагонах метро, лифтах и электричках, погибнут от того, что в операционной выключится свет и остановится аппарат искусственной почки…

Халецкий перевел дух, хотел продолжить, однако глянул на серое застывшее лицо Веклемишева и замолчал.

– Ты, наверное, прав, Семен, – после долгой паузы сказал Вадим. – Простенько, но со вкусом. После такой ужасной катастрофы проще будет выстроить новый город, чем восстанавливать старый. Кладбище для сотен тысяч погибших…

Он опять замолчал, но уже через минуту поднялся со стула.

– Не знаю, как и чем смогу тебя отблагодарить, Семен, – протянул ему ладонь для рукопожатия Веклемишев. – Самсон правду сказал, что ты гений.

– Да бросьте вы, какой я гений, – поморщился Халецкий и мотнул головой в сторону монитора компьютера. – Сделайте так, чтобы не случилось того, что я нарисовал. Это будет лучшей благодарностью и для меня, и для других.

– Сделаю, – кивнул Веклемишев. – А о том, что ты мне сейчас поведал, лучше молчать. И сценарий с подстанциями для создания новой компьютерной игры не следует использовать, чтобы не создавать прецедент для других безумцев.