Перо и волына - Сергей Зверев

Не прошло и несколько минут, как машина с «ремонтниками» покинула двор.

* * *

Роскошный темно-серый «Мерседес-600», сверкая лаком и никелем, мчался по улицам Москвы. Сзади на мягком кожаном диване сидел, просматривая деловые документы, Борис Могилевский. Боря Туз, как звали его в определенных кругах, готовился к важной встрече в крупном коммерческом банке.

Накануне к нему обратились за помощью в получении кредита бизнесмены из Сургута. Дело касалось перспективных нефтяных разработок, и Боря в случае удачного решения вопроса о кредите рассчитывал на хорошую долю от будущей прибыли.

Его «Мерседес» сопровождал джип «Гранд-Чероки» с четырьмя вооруженными охранниками. Для Бори такие меры предосторожности не казались излишними. Он с каждым днем становился все богаче и богаче.

Его влияние в мире бизнеса стремительно росло. Это не нравилось многим. Особенно тем, чьи интересы входили в противоречие с финансовыми устремлениями Бориса Могилевского.

Боря уже несколько раз выслушивал в свой адрес предупреждения, сформулированные в виде дружеских пожеланий. Многие из сильных мира сего вздохнули бы с облегчением, узнав об устранении быстро набиравшего вес и влияние конкурента.

Поэтому Боря не жалел денег на телохранителей и без их сопровождения не посещал даже туалет.

Темно-серый «Мерседес» Могилевского остановился на 3-й Тверской-Ямской. В сопровождении охранника Борис вошел в офис банка, в то время как водитель его «Мерседеса» остался сидеть за рулем. Рядом приткнулся и джип с вооруженными сопровождающими.

Через полчаса Борис Могилевский вышел из банка, занял свое место на заднем сиденье «Мерседеса» и знаком показал шоферу, что можно ехать. Машина стала разворачиваться. В этот момент зазвонил сотовый телефон Могилевского.

Нажав на кнопку, бизнесмен поднес телефон к уху.

– Здравствуй, Боря, – сказал незнакомый сиплый голос с явно выраженным кавказским акцентом…

– Добрый день. С кем имею честь?

– Меня зовут Руслан. Мне рекомендовали обратиться к тебе для решения одного важного вопроса.

– Вот как? Кто же меня рекомендовал?

– Твой друг Артур.

– А что за вопрос?

– Мы с братом Хожахмедом купили тебе путевку. Поедешь, дарагой, отдыхать вместе с Артуром.

– Я ничего не понимаю. У меня очень много дел. Я занятой человек. Мне сейчас не до отдыха.

– Артур уже ждет тебя.

– Как ждет? Где?

– В гораде Сочы, где темные ночы, – засмеялся неведомый собеседник. – Прощай, Боря!

Могилевский недоуменно посмотрел на пластиковый корпус своей «Мотороллы», потом выкатил глаза и страшно закричал водителю:

– Стой! Сто-о-ой!!!

Но было поздно. Тротиловый заряд, прикрепленный магнитом к днищу автомобиля и снабженный радиоуправляемым взрывателем, в одно мгновение превратил красавец «Мерседес» в груду горящего металла.

Борис Могилевский уже не слышал, как звенят битые стекла, сигналят и кричат ошалевшие водители. Он погиб мгновенно. Его тело, оставшееся в искореженном автомобиле, обгорело, словно головешка.

Панфилов весь день ходил мрачнее тучи. Ночью ему приснился отвратный сон – будто он едет на своей машине по узкой, длинной дороге вдоль странных мест. Сначала он видел кишлаки, которые по мере приближения к ним превращались прямо на глазах в дымящиеся развалины.

Из-за осыпавшихся глиняных заборов, скрытых за клубами дыма, выбегали какие-то люди. Их лица невозможно было разглядеть. Они размахивали руками, суетились, вроде бы звали к себе. Но Жиган ехал дальше.

Потом вдалеке показался город: белые стены домов, плоские крыши, высокие стрелоподобные минареты. По мере приближения к городу стены домов начали рассыпаться, крыши проваливаться, минареты рушились. Среди пыли и обломков снова суетились люди. Увидев проезжающую мимо них машину, они начали зазывно размахивать руками.

Странно, но так бывает только во сне, когда видишь себя со стороны: вот ты сидишь за рулем, автомобиль мчит тебя по дороге, ты уверен в себе и не обращаешь внимания на то, что происходит вокруг, а люди бегут, и кричат, и машут. Кто они? Что хотят?

Потом вдруг на дороге показался бронетранспортер с солдатами, сидящими на броне. Он проехал мимо, чуть замедлив ход, и среди молодых бойцов Жиган увидел самого себя, сжимающего в руке родную «драгунку». Вот друг гранатометчик Васька Трубачев, вот Коля Ефремов, вот Серега Носов, вот другие ребята. Все они радостно улыбаются и машут руками. И молодой Костя Панфилов, перехватив одной рукой длинный ствол снайперской винтовки, другой приветствует самого себя, равнодушно проезжающего мимо в машине.

Уже потом, миновав БТР, Жиган понял, что видел ребят, которых уже нет в живых.

А как же он сам?

Лента дороги вывела его на узкую песчаную косу посреди моря, которая вела к покрытому дымкой острову. Машина все набирала скорость, а остров не приближался.

Жигану очень хотелось попасть на этот участок суши, но, чем сильнее он давил на газ, тем быстрее остров начал удаляться. Потом он и вовсе исчез. Остались лишь легкая дымка и море, море, море вокруг…

Его разбудил телохранитель – пора было ехать на работу. Стараясь поскорее стереть из памяти неприятные видения, Панфилов принял контрастный душ, выпил кофе, выкурил сигарету. Однако тяжелый осадок в душе сохранился.

На протяжении дня, в рутинной текучке он не раз испытывал желание бросить все и смотаться куда-нибудь подальше в лесную глушь или на озеро. Среди деловых разговоров он внезапно замолкал, о чем-то задумывался, и собеседники понимали, что сейчас он находится где-то очень далеко.

Несколько раз Панфилов звонил в Москву. Безрезультатно. Ему не удалось найти ни Артура, ни Георгия Венедиктова. И к вечеру ему стало совершенно ясно: что-то случилось, исчез Георгий, исчезли деньги, не отвечает Артур. Надо ехать в Москву.

В конце рабочего дня он вызвал к себе начальника службы безопасности:

– Я уезжаю, Владимир Иванович. Мне срочно надо в Москву.

– Поздно уже, Константин Петрович, подожди до утра. Куда ты поедешь на ночь глядя?

– Хочу проведать старого друга. Что-то он на звонки не отвечает. Опасаюсь за его здоровье.

– А я опасаюсь за твое.

– Нет, я уже все решил, – упрямо покачал головой Жиган.

Семенков молчал, раздумывая. Он хорошо знал характер Панфилова и понимал, что в таких случаях возражать бесполезно.

– Хорошо, тогда прими встречное предложение. Поедем завтра утром вместе.

– А тебе зачем?

– Хочу навести кое-какие справки. Заодно заглянем в госпиталь Бурденко, навестим Бирюкова.

– Хорошо, – хмуро кивнул Панфилов. – Что делать собираешься?