Боевой расчет - Александр Тамоников

– Я бы взял только свою долю, но Жилин убил моего брата, он, как ты уже знаешь, пытался убить и меня. Аллах не дал мне умереть, потому что это было бы несправедливо. За кровь надо платить кровью врага. А кто заставил бы заплатить за брата, если бы я умер? Никто! Вот и выжил я! Чтобы отомстить. Но какой шакал твой отчим? Он денег пожалел, прислав вот его, – Хоза кивнул на Астафьева, – и от него же легко отказался. Этот наемник, оказывается, из-за любви по фотографии за тобой пошел! По собственной инициативе!

– А если и так? – вдруг спросил Егор. – Тебя что-то в этом смущает, бандит?

– Ты смотри, заговорил, я его тут защищаю, оправдываю, а он?

– Ты о себе побеспокойся лучше! Я в защите таких подонков не нуждаюсь, а женщину, если ты мужчина, отпусти! Тем более тебе готовы отдать все, что ты захочешь!

И вновь Вика, теперь, когда первая волна боли от предательства прошла, уже с неким восхищением посмотрела на этого мужественного человека, который, сам обреченный на смерть, пытался, как мог, защитить ее. Неужели он в самом деле что-то испытывает к ней? И только поэтому пришел за ней? Но ее размышления прервал Сулема, продолжавший рассуждать:

– Ты сильный мужчина, офицер, я не отказываюсь от своих слов, и сильного противника у нас принято уважать, поэтому я не обращаю внимания на твои реплики. Но неужели ты думаешь, что, если бы миссия твоя удалась и ты привел к Жилину его падчерицу, он отпустил бы тебя? Отблагодарил? Да черта с два, как у вас говорят! Он приказал бы немедленно тебя убрать! Таков весь Жилин!

Немного помолчав, Хоза обратился к женщине:

– Тебе, Вика, предстоит подписать ряд документов. После чего я отпущу тебя!

– Что за документы?

– Ты их увидишь! Хотя чего скрывать? Это завещание на все имущество и капиталы, которые должны будут перейти в твое пользование после смерти отчима Вишнякова Дмитрия Петровича, в пользу своего супруга Эдуарда Геннадьевича Хованского. Так, по-моему, в этих тонкостях не разбираюсь. Всего несколько подписей, и ты свободна!

– Но завещание начнет действовать не только после смерти отца, но и после моей смерти? Значит, вам нет никакого резона оставлять меня в живых после того, как я выполню ваше требование и подпишу завещание…

– Я сказал, Вика, ты будешь жить, ограниченно, конечно, но ты так всегда жила, а дела все передашь мужу! Какой в этом случае смысл уничтожать тебя? Чтобы навести лишние подозрения? Когда дело касается таких сумм, которые крутятся в фирме, у ментов особое внимание. Нет, убивать тебя нет никакой выгоды. Наоборот, можно только погубить все дело.

– Я ничего здесь подписывать не буду! – вдруг заупрямилась Виктория.

– А где будешь?

– В Москве, когда рядом со мной будет этот человек, – она кивнула на Астафьева.

«Хороший ход, – подумал Егор, – но… бесполезный. Как бесполезна и вся эта возня. Не тебе, Хозяин, ставить точку в этом деле. Не тебе!»

Между тем Сулейманов повысил голос:

– Нет, Вика, твои условия для меня неприемлемы и не тебе что-либо выставлять! Все ты подпишешь здесь, поняла? И завтра же утром, когда твоему защитнику начнут резать горло, как барану! Тогда ты все подпишешь! А он умрет! В любом случае! Так сохрани свою жизнь и красоту, женщина! Не заставляй меня прибегать к услугам Палача, я не хочу, чтобы перед тем, как добиться своего, чему он большой мастер, ты стала никому не нужным инвалидом! А чтобы вы могли в первый и последний раз между собой пообщаться, – Хоза как-то с намеком ухмыльнулся, – я решил поместить вас вместе в подвал, в котором твой спаситель уже провел ночь и обжил его. Воды и хлеба вам дадут, ну а зрелища доставите друг другу сами! Встретимся утром! Уведите его, перед спуском наемника развяжите, дайте сигарет! Перед смертью узнику, как я слышал, не отказывают в самом необходимом!

Астафьева взяли под руки два молодца из личной охраны Сулемы, но Егор выдернул локти:

– Лапы уберите, сам пришел, сам и уйду!

Охрана оглянулась на Хозяина, не наказать ли строптивого клиента?

Хоза только махнул рукой, мол, пусть идет сам!

Вскоре Егор и Вика оказались в темном подвале, правда, из трещины в потолке падало немного света, его было явно недостаточно, но и это хоть что-то.

– Осторожно, Вика! Постойте на месте, закрыв глаза, так вы быстрее адаптируетесь к темноте, а потом все будет видно, проверено лично!

Женщина послушно закрыла глаза. Егор стоял рядом, касался ее плеча и боялся пошевелиться!

Галкин после разговора в доме Сулейманова передал по связи:

– Надеюсь, всем все ясно теперь? Акция утром, в момент казни. До этого времени наблюдение за постами караула! Тебе, Буш, быть в готовности снять пулеметный расчет с крыши. Начало действия против внешнего охранения нам с тобой, Краснов, в 7.00!

– Понял, командир! Значит, ждем еще сутки?

– Да! Другого выхода нет! Буш, ты все слышал?

– Так точно! Я готов хоть сейчас удавить этих абреков!

– Ждать, Буш!

– Да понял я, командир!

– Возможно, я внесу кое-какие коррективы, есть одна мысль, а пока до утра, конец связи! В 6.50 я вызову вас!

– Конец связи! – продублировали команду офицеры.

Егор, получив от телохранителей целую пачку «Примы», курил на своем, ставшем уже привычным, месте у стены.

Вот он и увидел Вику! И понял, что любит ее! Это понимание пришло внезапно, там, в доме Хозяина или Сулемы, черт его разберет, когда она бросила на него взгляд, узнав, что Астафьев пришел сюда, чтобы спасти ее. И сейчас у холодной каменной стены тепло наполняло его душу, нежность искала выход, и Егор готов был отдать ее этой женщине. Волнующееся в груди сердце также принадлежало теперь Вике! Но он не для нее! Возраст! И осознание этого рождало печаль. Но он был благодарен ей уже за то, что, в конце концов, испытал то, чего многим не удается испытать за всю жизнь – любовь с первого взгляда. Оказывается, и такое бывает, чему он раньше не верил.

Бросив обжигающий пальцы окурок, прикурил новую сигарету. Это заметила женщина:

– Вы волнуетесь? Хотя о чем я спрашиваю?

Егор вместо ответа поднял с пола соломинку, подошел к месту, где сверху падал слабый луч света, подозвал жестом к себе Вику.

Та подошла.

Егор написал на песке:

«Нас слушают бандиты, говорим только о личном и… еще не все у нас потеряно, Вика!»

Женщина прочитала, удивленно кивнула.

Астафьев стер надпись.

– Вы спрашиваете, волнуюсь ли я? Не знаю! Страха не испытываю, точно, ибо вся моя прошедшая жизнь, за исключением нескольких последних лет, была сопряжена со смертельным риском. Приходилось попадать и в подобные ситуации!