Террор Бешеного - Виктор Доценко

- То есть вы хотите сказать, что его можно использовать как подслушивающее устройство?

- Вот именно!

- Представляю, какой переполох начнется среди новых русских или в криминальной среде, когда тайная иформация будет попадать в чужие руки, а их планы перестанут быть только их секретом: они все так любят мобильные телефоны! - Савелий покачал головой. - Они будут подозревать друг друга в предательстве, начнется недоверие между близкими. Кошмар! - Он даже плечами передернул.

- Конечно, пока эта аппаратура не столь дешева, как хотелось бы, но, как говорится, со временем и это образуется!

- Можно вопрос, Константин Иванович?

- Разумеется.

- Почему вы не спрашиваете о Воронове?

- А разве есть новости? Тебе удалось выйти на след Седого?

- Откуда вам известно о Седом? - удивился Савелий, но тут же догадался: Можете не отвечать: от комдива, верно?

- От него, - спокойно подтвердил Константин Иванович. - Почему у тебя такой напряженный вид?

- А почему вы так спокойны, хотя исчез ваш сотрудник? - в лоб спросил Савелий.

- Я подозреваю, что ты хочешь о чем-то меня спросить...

- Да, хочу!

- Так спрашивай!

- Почему вы, хотя бы намеком, не дали мне понять, что поручили Андрею какое-то задание?

- О чем ты?

- Вы ведь отправили его в Америку!

- Воронова, в Америку? - искренне удивился Богомолов. - С чего ты взял?

- А вот с чего. - Савелий протянул ему письмо Воронова, полученное сегодня.

Развернув листок, генерал стал читать послание Андрея. Чем больше он вникал в текст, тем больше хмурился его лоб.

- Ничего не понимаю. А ты?

- Что я?

- Ты что-нибудь понимаешь?

- Вы хотите сказать, что понятия не имеете о том, каким образом Воронов оказался в Нью-Йорке?

- Ни малейшего! Послушай, дружище, мы столько лет друг друга знаем, столько прошли испытаний: неужели ты мог подумать, что я мог что-то скрыть от тебя?! Тем более когда речь идет о твоем брате, - с обидой спросил Богомолов.

- Я подумал, что это вы сделали в интересах государственной безопасности, - попытался вывернуться Савелий.

- А разве ты не работаешь в интересах государственной безопасности? резонно парировал генерал.

- Ну извините. Тогда я просто действительно ничего не понимаю! - признался Савелий.

- Я тоже. - Генерал еще раз пробежал текст послания. - А не мог кто-то подделать его почерк?

- Я слишком хорошо знаю его почерк, чтобы сомневаться, что это написано Андреем! - твердо ответил Савелий.

- А ты пытался проанализировать сам текст?

- Здесь слишком мало информации, чтобы сделать какие-то определенные выводы, - неуверенно заметил Савелий, - такое впечатление, что он чего-то недоговаривает.

- Что ж, не остается ничего другого, как дожидаться понедельника: может быть, в разговоре с ним что-нибудь прояснится.

- Я бы на это не слишком надеялся, - заметил скептически Савелий, - вряд ли на это можно рассчитывать, если он не скрывает, что не может довериться бумаге. Коли так, то с какой стати он доверится телефону, который можно спокойно подслушать.

- Мне кажется, что Андрей понимает, что его внезапное исчезновение выглядит по крайней мере странным, а объяснить в письме он ничего не может, вот и решил позвонить, чтобы ты услышал его голос.

- Похоже на то, - без особого энтузиазма согласился Савелий. - Вы же предположили, что почерк может быть подделан.

- Ты знаешь, что резануло меня в его послании? - неожиданно спросил генерал.

- Дайте-ка еще раз прочитаю! - Взяв листок, Савелий внимательно перечитал каждое слово. - Лично меня ничего не насторожило.

- А ты послушай. - Генерал взял письмо, отыскал нужную строчку и прочитал вслух: - "...каждый понедельник в десять часов после полудня..."

- И что? - Савелий недоуменно пожал плечами.

- А как бы ты сказал?

- Каждый понедельник в десять часов вечера.

- Или уж, но гораздо реже: в двадцать два часа, верно?

- Но в Америке так не говорят!

- Правильно, в Америке не говорят "в двадцать два часа", но и русский человек никогда не скажет "десять часов после полудня"!

- Сначала я не заметил ничего особенного, но сейчас, когда вы заострили на этом внимание, и я понял...

- Ты сразу не понял потому, что пожил достаточно долго в Америке, да к тому же отлично знаешь язык, во всяком случае, гораздо лучше меня...

- Хорошо, но что это нам дает?

- Нужно думать, - вздохнул Богомолов.

- Будем думать.

- Ты чего такой?

- Какой?

- Как в воду опущенный!

- Вы меня этой информацией о мобильниках просто из колеи выбили! Создается впечатление, что скоро будет изобретена такая аппаратура, что любой человек, обладающий определенным количеством денежных купюр, сможет, при желании, сидеть дома или в своем кабинете и, крутя ручкой настройки, не только слушать, что говорится в доме, в офисе фирмы или даже у Президента страны, но и следить за происходящим на своем мониторе. Коль придумали аппаратуру, проникающую в трубку мобильника на расстоянии, то когда-нибудь сделают и такую, которая сможет врезаться в любой компьютер, в любой транзисторный приемник или в обыкновенный телевизор.

- Ну, я думаю, что при нашей с тобой жизни это вряд ли произойдет, хотя, Богомолов потер пальцами нос, - техника движется вперед такими темпами, что все может быть. Но ты не забывай, что на всякий яд специалисты тут же изобретают противоядие! И вот одно из них. - Генерал вытащил из верхнего ящика стола что-то, напоминающее черную пуговицу, и протянул Савелию.

- Что это?

- Тоже разработали наши специалисты! - хвастливо заметил генерал. Прицепишь эту штуковину к трубке - она на присоске - и звони, куда хочешь: никто не только не подключится и не подслушает твой разговор, но даже не сможет определить номер, по которому ты звонишь...

- А если тебе звонят?

- А если тебе, то никто не услышит твоего голоса, кроме того, кто звонит!

- Здорово! - одобрил Савелий, но тут же спросил: - А если разговор прослушивается и с аппарата, с которого звонит абонент, записывается?

- В этом случае, как ты говоришь, голый васер! Извини. - Генерал развел руками.

- Выходит, что эта "пуговичка" страхует только тот аппарат, к которому ее прикрепляют, и для безопасности разговора с кем-то нужна вторая, то есть твоему абоненту?