Тень прошлого - Андрей Воронин

Оба, как по команде, посмотрели вниз. Званцев приподнял ногу, и они увидели растоптанную кассету.

– Твои сраные доказательства, – сказал Званцев. – Вот и все.

– Да, – медленно произнес Илларион, – вот и все.

Он пошел вперед, по-прежнему держа руки опущенными вдоль тела. В лице его было что-то такое, что Званцев, разом утратив боевой пыл, начал медленно отступать, на ощупь обходя мебель, пока не уперся лопатками в стену.

– Ненавижу, – прошептал он и бросился на Иллариона.

Забродов сделал быстрое, почти незаметное глазу движение правой рукой, и Званцев замер на месте. Некоторое время он стоял неподвижно, глядя мимо Иллариона расширенными глазами, а потом покачнулся. Илларион отступил на шаг. Званцев упал на колени, постоял еще немного и, сложившись пополам, мягко повалился на бок Глаза его остались открытыми.

Какое-то время Илларион смотрел на распростертое у его ног тело, а потом тяжело захромал к валявшейся на полу трубке радиотелефона.

* * *

Он курил, сидя в сторонке на диване, вытянув вперед ноющую, как больной зуб ногу, и наблюдал за тем, как рослые, одетые в штатское люди с трикотажными масками на головах деловито расхаживали по квартире, выворачивая ее наизнанку и извлекая из самых неожиданных мест разнообразные интересные предметы. Его обыскивать не стали: об этом позаботился Мещеряков.

Правда, полковник немного запоздал, и теперь один из этих замаскированных людей тоже слегка прихрамывал и время от времени рефлекторно потирал шею, словно проверяя, на месте ли его голова, всякий раз после этого уважительно косясь на Забродова. Илларион, ловя эти взгляды, вежливо улыбался в ответ: всегда к вашим услугам.

– Нехорошо вышло, – неискренне вздохнул он, кивая на то место, где совсем недавно лежал Званцев.

– Но у тебя же не было другого выхода, – в тон ему ответил сидевший рядом с ним Мещеряков.

– Слушай, – понизив голос, спросил у него Илларион, – а кто эти типы? Неужели наши?

– Тише ты, – сказал Мещеряков. – Охрана президента, – добавил он, не разжимая губ.

– Ну да? – поразился Илларион. – Высоко залетел наш Званцев…

– Да причем тут Званцев? – уже нормальным голосом сказал Мещеряков. – Это Агапов высоко залетел, а метил еще выше. Ничего, теперь так ахнется – костей не соберет.

– А ты, оказывается, злой, – проворковал Забродов. – Противный ты, оказывается…

Человек в штатском, который, прихрамывая и потирая шею, проходил мимо, приостановился и посмотрел на него огромными от удивления глазами. Илларион обворожительно улыбнулся ему, кокетливо помахал пальчиками и послал воздушный поцелуй. Человек в маске заметно вздрогнул и заторопился дальше.

– Дурак ты, Забродов, – сказал Мещеряков. – Теперь у парня на всю жизнь останется комплекс неполноценности. Будет ходить и мучиться: как это он, такой здоровенный бугай, позволил голубому себе по шее накостылять?

– Не будет, – сказал Илларион. – А если будет, так ему и надо. Людям без чувства юмора комплекс неполноценности положен по штатному расписанию, чтобы не воспринимали себя слишком всерьез и не закончили, как наш Званцев.

– Так это я, по-твоему, злой? – спросил Мещеряков.

Илларион не успел ответить: к ним подошел единственный из вновь прибывших, на котором не было маски.

Илларион, глядя на него, подумал, что бывают люди, у которых их послужной список в целях экономии бумаги печатают прямо на лице. Перед ними стоял матерый профессионал, ветеран всех региональных войн и конфликтов последних трех десятилетий, и мешковатый черный костюм с белоснежной сорочкой и легкомысленным галстуком, казалось, только подчеркивали этот факт, хотя, по идее, должны были скрывать.

– Мы закончили, полковник, – бесцветным голосом сказал он, обращаясь к Мещерякову. – Все записи и материалы уже отправлены на экспертизу. – Он повернулся к Иллариону, сделав это так, словно у него не ворочалась шея, – всем корпусом. – Спасибо.

– Не за что, – беспечно ответил Илларион. – Если что, обращайтесь за помощью.

– Гм, – сказал профессионал в штатском. – Интересное предложение.., довольно необычное. – Он немного помолчал, видимо, что-то прикидывая. – Работа в нашей структуре вас не интересует? Конечно, придется пройти соответствующую проверку, но я бы с удовольствием ходатайствовал…

– Благодарю, – перебил его Забродов, – но я, знаете ли, как-то все больше насчет рыбалки… Не интересуетесь?

– Увы, – ответил профессионал.

– Что ж, как хотите. Передумаете – разыщите меня через полковника Мещерякова. До встречи, полковник, – снова повернулся он к Мещерякову. – Успехов.

– И вам того же, полковник, – вставая и пожимая ему руку, ответил Андрей.

Илларион тоже поднялся и обменялся рукопожатием с безымянным полковником.

– Пошли, – сказал он Мещерякову. – По-моему, тут уже и без нас разберутся.

Они спустились с четвертого этажа в лифте – Забродов заявил, что хочет напоследок насладиться буржуазной роскошью, – и вышли в вестибюль. Вернувшийся за свой столик охранник, увидев Иллариона, сердито поджал губы и стал демонстративно смотреть в сторону.

Извиняться перед ним Илларион не стал: служба есть служба. Охранник – это, в отличие от гардеробщика или швейцара, как ни крути, солдат. Конечно, жильцам глазки строить и помогать сумки до лифта донести гораздо легче…

Они пересекли безлюдный двор, миновали еще одного сердитого охранника с пластырем на левой скуле и вышли на улицу. Поодаль стояла машина Мещерякова.

Красного джипа, на котором приехал Забродов, не было.

Ночью Илларион оставил его в каком-то переулке, чтобы не заметил Званцев. Небо над Москвой уже было жемчужно-серым, без единого облачка – наступающий день обещал быть погожим и жарким. Где-то зашаркал метлой первый дворник, через минуту к нему присоединился второй. С гудением, плеском и шорохом проехала поливочная машина. Усатый водитель курил, выставив в окошко локоть и голову, и зевал во весь рот.

– Тебя подбросить? – спросил Мещеряков.

– Если не трудно, – попросил Илларион. – Нога у меня что-то…

Они медленно пошли к машине. Илларион заметно хромал, и Мещеряков боролся с искушением поддержать его под локоть, как престарелого инвалида, – боролся вполне успешно, потому что догадывался, куда пошлет его в таком случае Забродов.

– Кстати, – сказал полковник, тяготясь молчанием, – а где машина моей драгоценной супруги?

Забродов остановился посреди дороги. Мещеряков посмотрел на него и пожалел, что спросил: все было ясно.

Мерзавец, подумал он.

– Ты только не волнуйся, – сказал Забродов. – Кстати, вот твой пистолет. В полной исправности, я из него даже ни разу не выстрелил…