Террор Бешеного - Виктор Доценко

- Нет, а что?

- Об этом потом! Ты вот что расскажи: что ты натворил в Омске? - спросил он и тут же поправился: - Точнее сказать, в Омской области: про то, что произошло в дивизии, я уже знаю!

- Уже пожаловались? - хмыкнул Савелий.

- Ничего себе, пожаловались. Говорят, мало того что прострелил прокурору колено, так еще и шантажировал его, а до этого несколько трупов оставил у дома своего приятеля, - перечислил Константин Иванович. - Хороши жалобы!

- Это кто говорит-то, прокурор, что ли?

- Прокурор как раз говорит совсем другое, - уточнил Богомолов. - Он-то уверяет московских следователей, ведущих это дело, что ему удалось арестовать преступника, который сбежал накануне из КПЗ и во время задержания прострелил ему ногу.

- А что говорит арестованный?

- Самое интересное, что и арестованный подтвердил слова прокурора.

- Так что правосудию еще нужно? Тем более от меня? - с деланным недоумением поинтересовался Савелий.

- Правосудию, возможно, этого вполне достаточно, но мне хочется знать правду, а не видимость правды! Дело в том, что твой приятель - Иван Шеремет, после своего "чудесного воскрешения" и побега из афганского плена, конечно же, как ты догадываешься, проходил проверку у моих сотрудников.

- Могу сразу сказать, что это честнейший малый, которому пришлось столько перенести, что и врагу не пожелаешь! - угрюмо проговорил Савелий и тут же добавил: - Кроме того, вполне возможно, что если бы не он, то мы с вами никогда бы не встретились в этом мире!

- Да, знаю.

- От кого?

- От твоего приятеля Воскобойникова.

- А что Иван говорит о трупах?

- Во всяком случае, о тебе ни словом не обмолвился: говорит, он во всем виноват...

- Виноват?! - Савелий даже вскочил со стула.

- Не дергайся, крестник! То, что он вывел тебя из-под удара, честь ему и хвала: я сразу понял, что Иван не хочет тебе неприятностей и принимает огонь на себя. Уверяет, что даже не видел тебя с Афганистана. А Воскобойников, ничего не зная о происшествии в Чапаевске, моим сотрудникам сказал, что ты поехал к нему... А тут еще невесть откуда появившиеся сто тысяч долларов на счете Шеремета. - Генерал вопросительно взглянул на Савелия. - Твоя работа?

- Разве эти деньги окупят смерть его родителей?

- А при чем здесь смерть его родителей?! - удивленно воскликнул генерал.

- Вот вы сказали, что хотите знать правду...

- Хочу!

- А вы готовы дать полный ход этой правде, когда узнаете ее? - Бешеный не мигая смотрел в глаза Богомолова.

- Ты что, сомневаешься во мне?

- Нет, не сомневаюсь, но ответ все-таки хотелось бы услышать честный и откровенный!

- Даю слово, что не скрою ни перед кем эту правду! Но ты можешь сказать: при чем все-таки родители Ивана Шеремета? - повторил он.

- А вот при чем! - Савелий вытащил из кармана аудиокассету и протянул генералу.

- Что это?

- А вы послушайте: очень занятная "музыка"...

Богомолов сунул кассету в приемник музыкального центра, установленного на дополнительном столике сбоку, и внимательно, ни разу не прерывая запись, прослушал признание зарвавшегося прокурора.

- Ну как? - спросил Савелий.

- Да-а-а... - протянул генерал. - Ты меня просто на лопатки уложил! Хотел тебе разнос устроить, а получается, что наградить должен! Это же всю городскую элиту в тюрьму сажать придется! Ты посмотри: прокурор, начальник УВД города, судья, мэр города, его замы, управляющий Сбербанком, даже председатель Городской думы... Совсем оборзели, сволочи! Действительно тюрьма по ним плачет!

- Там им самое место! А что касается награды, то самой большой наградой мне будет, когда эти сволочи действительно окажутся за решеткой: быстро и надолго! - гневно проговорил Савелий.

- А вот это я тебе обещаю! - твердо заверил генерал. - Слово даю: лично сам проконтролирую и добьюсь, чтобы они все получили по полной программе!

- Я за Ивана боюсь: как бы они на нем не решили отыграться! Нет опаснее зверя, загнанного в угол! Поверьте моему слову: не пройдет дня, и тот, кого якобы арестовал прокурор, уйдет в мир иной, возможно, даже записку покаянную оставит для следствия. - Савелий с горечью взглянул на генерала.

- Уже! - буркнул тот.

- Что уже?

- Покончил с собой! Повесился! И действительно написал предсмертную записку, в которой подтверждал, что хотел ограбить прокурора и случайно выстрелил в него. Послушай, откуда ты узнал? Я ведь только пару часов назад получил оттуда рапорт от своего сотрудника!

- Ничего я не знал: просто предположил, что прокурор вряд ли оставит в живых того, кто оказался, во-первых, свидетелем его унижения, а во-вторых, свидетелем, слышавшим, как он сдает всех своих приятелей.

- Тебе остается добавить: "Это же так элементарно, Ватсон!" - съехидничал Богомолов.

- Именно поэтому я и боюсь за Ивана, - пропустив мимо ушей шутку генерала, снова выразил опасения Савелий.

- А вот за это не боись! Это уже моя забота! Кстати, тебя пришлось трижды выгораживать.

- Первый раз в дивизии, второй раз у Ивана, а когда же в третий раз?

- Дело в том, что тебя видела соседка прокурора, когда ты привел этого самого преступника, которого якобы прокурор арестовал. Кстати, с ее слов составили такой фоторобот, словно художник рисовал с натуры!

- И как вы разубедили эту соседку?

- Нам не пришлось этого делать, - возразил Богомолов. - Как ни странно, а "убеждал" ее сам прокурор.

- Естественно, кому хочется делить лавры за задержание опасного преступника с каким-то посторонним приезжим из Москвы? - не без иронии согласился Савелий.

- Интересно, что теперь запоет прокурор, узнав о том, что пленка передана в органы правосудия?

- Если ума хватит, то вздернется!

- Почему это? - не понял Богомолов.

- Иначе свои же на части его порвут: он же всех их заложил на этой пленке!

- Да, ему вряд ли кто позавидует, - согласно кивнул генерал. - Телефон там работает быстро и без всяких помех...

- Кстати, Константин Иванович, мне показалось, что вы не захотели говорить по мобильному телефону, или я не прав? Между прочим, и здесь спросили про мой мобильник... С чего бы это?

- Твое внимание и сейчас не подвело тебя: это то, во что я обязательно должен посвятить тебя. Дело в том, что наши специалисты разработали такую аппаратуру, которая позволяет подключаться к любому мобильному телефону не только в момент разговора абонента, но даже тогда, когда мобильник отключен.