Крапленая обойма - Сергей Зверев

Первые минуты шока прошли. Ольга встала во весь рост и перевела полные ненависти глаза на него.

– Что это значит? – прошипела она.

– Ты хотела денег? Попробуй их взять.

– Ах ты, сука!.. – Ярость охватила ее. – Отправляйся же за ними следом! – Лицо у нее искривилось, и она стала безобразна.

Он лишь успел осуждающе на нее посмотреть. На этот раз выстрел был более прицельным – пуля попала точно в голову и, казалось, должна была выбить ему мозги. Но, по воле случая, этого не произошло. И он сумел выкарабкаться с дыркой в черепе. Правда, не надолго...

Но Ольга об этом не знала. Она считала, что покончила с ним. Поэтому сразу подошла к Хану и с ненавистью уставилась на него, продолжавшего стонать. Скорее от этого взгляда, чем от боли, Хан потерял сознание.

Ольга подняла пистолет, намереваясь добить раненого. Но, подумав немного, решила не делать этого.

И пошла через поляну к машине, которая подъехала последней.

Водитель выскочил из машины и уставился на женщину.

– Что произошло? – спросил он.

Это был новичок среди людей Хана, которого тот препоручил Ольге и приказал выполнять все приказы, что будет отдавать женщина.

Ольга не ответила. На ходу вскинув пистолет, она послала пулю в голову молодому водителю. Убедилась, что тот мертв, и вернулась назад. Вытерла рукоятку пистолета и вложила оружие в его, казалось, безжизненную руку. После чего потащила Хана к машине, на которой приехал хозяин казино. Положила тело на заднее сиденье, сама села за руль и рванула прочь.

Она привезла Хана к казино, где и оставила в его же машине. А сама исчезла. Чтобы через какое-то время объявиться опять...

* * *

Точка растаяла. Больше вспоминать было нечего. Хан резко дернул головой, как бы отгоняя невесть откуда взявшееся наваждение, и посмотрел на женщину с опущенным пистолетом.

Да, этот человек прав. Ее хищный взгляд нельзя спутать ни с каким другим, чье бы обличье эта женщина ни принимала. Ее глаза жили как бы сами по себе, излучая ненависть, угрозу.

– Ольга, – выдохнул Хан, облизнув губы.

Женщина скривилась. Не было смысла притворяться далее.

– Веселенькая встреча, правда, Хан? – язвительно спросила она; ни тени страха не мелькнуло у нее на лице.

От этого знакомого голоса повеяло могильным холодом. Хан словно переместился во времени на восемь лет назад, когда она стояла и целилась в него. Теперь все было наоборот. И он невольно хмыкнул.

– Я оставила тебе жизнь, – неожиданно напомнила она.

– Это точно, – подтвердил и он, стоя чуть позади Хана. – Никогда не задумывался, почему?

Хан не задумывался. И сейчас промолчал.

– Она посчитала, что когда-нибудь ты можешь вновь оказаться в тяжелом положении. И зная сценарий, как из этого положения выкарабкаться, опять разыграешь эту пьесу. И она этим воспользуется... Она оказалась права, Хан. Ты ни на йоту не отступил от сценария восьмилетней давности. И даже совершил те же ошибки, которые послужили ей на руку. Она подослала к тебе Корша, и ты проглотил наживку... Правда, дальше ей помешали. Это был словно рок.

– Будь ты проклят, – процедила сквозь зубы Ольга. – Почему ты не умер?

– Я и сам иногда спрашиваю себя об этом, – грустно ответил он.

Дождь усиливался, и стоявшие под струями воды люди Хана стали лениво переминаться с ноги на ногу, недовольные и погодой, и тем, что приходится чего-то ждать, а не действовать.

– Теперь все по-другому, красотка, правда? – заулыбался Хан.

– Тебе от этого вряд ли будет легче, – предупредила она.

Но на того ее угрозы никак не подействовали.

– А ты изменилась, – продолжил кривляться Хан.

– Я тебе нравлюсь? – улыбнулась женщина; но от этой улыбки повеяло таким холодом, что улыбаться Хану расхотелось.

– Нет, не нравишься. И мне плевать на изменение твоей внешности. Где деньги, стерва?

Она издевательски засмеялась:

– Какие деньги, Хан?

– Ведь это ты все организовала? Ты руководила этими спецназовцами?

– Да, я, – не стала запираться Ольга. – Только денег у меня нет.

– На этот раз тебе, сучка, так не уйти, – зловеще предупредил Хан.

– А знаешь, Хан, он прав, – она кивнула в его сторону. – Ты как был тупицей восемь лет назад, так им и остался. Глупость ничто не исправит, разве что могила.

Хан резко вскинул руку и ткнул указательным пальцем в ее сторону:

– Ты, стерва, сейчас там и окажешься.

Она вновь засмеялась, презирая угрозы Хана.

Указательный палец словно хотел выстрелить. И выстрел раздался. Он громыхнул, что гром, и быстро стих в шуме дождя.

Ольга изумленно приоткрыла рот, глаза ее закатились и уставились вверх. Во взгляде застыли удивление и непонимание – как такое могло случиться с ней.

Пуля пробила шею, оставив на входе маленькую дырочку, из которой тут же хлынула кровь. Она выпустила из одной руки пистолет, из второй – документы. Поднятые ветром сертификат и дарственная отлетели и плавно опустились в вязкую жижу; там, прибитые дождем, они стали тонуть, заволакиваясь грязью.

Психоаналитик проводил бумаги, к обладанию которыми столько времени стремился, взглядом, полным сожаления. Он понимал, в каком дерьмовом положении из-за них теперь находился.

Ольга сначала опустилась на колени. Кровь пошла ртом. Захлебываясь ею, она упала лицом в лужу и больше не шевелилась.

Хан с удивлением посмотрел на свой палец, как очумелый, и, наконец, осознав, что палец стрелять не может, затряс головой, словно сбрасывая с себя остатки сна.

– Кто стрелял?! – взвизгнул хозяин казино, обращаясь к своим людям.

И в этот миг раздался восторженный крик:

– Й-е-хо-хо!

3

Фомин ликовал. Граница стерлась. Первое эго получило власть над сознанием.

Он нашел Их. Нашел всех Врагов. Он правильно поступил, что пошел за этой женщиной и выждал. Теперь Враги все перед ним. Все как один. Он Их перехитрил. Он умный. Он намного умнее Их. Ха-ха-ха!..

Глаза безумно блестели. Сердце готово было выпрыгнуть из груди от радости. От радости победы. Главный Враг – она. Обманщица. Но его не проведешь. Шиш вам! Теперь вы все в его руках.

«Й-е-хо-хо», – врезался в сознание клич старого пирата Флинта.

Он никогда не стрелял в людей. Никогда не убивал. Но больное сознание брало свое. И первым же выстрелом из «Ремингтона» он сразил главного Врага. Обманщицу.

– Й-е-хо-хо! – теперь уже открыто заорал клич победы Фомин, высовываясь из своего укрытия.