Дочь авторитета - Владимир Колычев

— Ну и что? — спросил Сева.

— Ничего.

— Не сказал?

— Нет.

— И правильно. Какой дурак со Ставром связываться будет?

Захар удивленно глянул на Севу.

Тот усмехнулся, махнул рукой и заявил:

— Да все уже знают, кто тебя отрихтовал. Кто у нас еще на шестисотом «мерине» ездит?

— Он в этом шестисотом и сидел, когда меня рихтовали.

— Стал бы он сам руки о тебя марать.

Захар глянул на соседа как на назойливую муху и закрыл глаза. Он решил, что сейчас полежит немного и отправится к сестре. Можно будет и к Посыхову в палату заглянуть. Все они тут, в одном отделении. И смех и грех.

Захар и сам понимал, что вел себя слишком уж борзо, но ничего не смог с собой поделать. Увидел Посыхова, представил, как эта сука дает отмашку на его сестру, и моча стукнула в голову. Потерял всякий контроль над собой.

А потом и Ставр нарисовался. Он от Посыхова возвращался. На Захара снова накатило. Он не смог пробиться через свиту этого поганца. А жаль.

— Да ты не обижайся. У меня тоже из-за Ставра проблемы, — сказал Сева.

Захар открыл глаза и спросил:

— Это как?

— Меня его дочка отоварила.

— Дочка?!

Сева выглядел внушительно. Рост метр восемьдесят, косая сажень в плечах, а какая-то девчонка его уделала. Может, сковородой заехала?

— Я ей спокойно говорю, девушка, вас тут не стояло. А она мне — бац. Я даже понять ничего не успел.

— Где бац?

— В очереди к нотариусу.

— Зачем тебе нотариус? Завещание составлял?

— Она мне так и сказала. — Сева угрюмо усмехнулся. — Завещание, говорит, в другом кабинете оформляют.

— Ты ее туда послал?

— Не совсем так.

— Но бац получил.

Тут дверь открылась, и в палату зашла стройная девушка с пышными темно-русыми волосами. Под белым халатом в накидку синяя кофточка с декольте, джинсы в обтяжку. В ушах сережки с сапфиром, на пальце перстень с таким же камнем. Глаза того же тона. Очень красивые, необычные. Да еще и бюст никак не меньше четвертого размера. Это при тонкой талии, узких бедрах и длинных ногах.

Девушка скользнула взглядом по Захару и цепко посмотрела на Севу. Тот всполошился, подобрался и зачем-то сжал кулаки.

— Завещание составил? — спросила она.

— Зачем завещание? — Голос у парня поплыл, подпрыгивая над волнами.

— Шучу. Ты это, извини. Я погорячилась! Ладно?

— Ну, хорошо.

— Что хорошо? — Барышня хищно сощурилась.

— Прощаю, — буркнул Сева.

— А я разве у тебя прощения прошу? Я сказала «извини». Ты должен ответить «извиняю».

Она определенно издевалась над ним. Захар смотрел на нее возмущенно. Но почему-то и с восторгом.

— Извиняю.

— Вот и хорошо.

— Я заявление писать не стал, — сказал Сева.

— А ты? — Девушка вдруг вонзила взгляд в Захара, с размаху, глубоко.

Он уже понял, что имеет дело с дочерью, вполне достойной своего отца.

— Ты из процедурной? — спросил парень.

— Что?!

— Я смотрю, клизмы на ходу вставляешь.

— Тебе не клизму, а вскрытие нужно делать.

— Стесняюсь спросить, чем? — Захар поднялся с кровати, встал в полный рост.

Мало ли какая блажь найдет на эту сучку. Вдруг набросится на него с кулаками?

— А ты реально борзый! — заявила девица.

Парню казалось, что она совсем не прочь была испытать его на прочность. Даже свой халат за лацканы взяла, чтобы сбросить его и накинуться на Захара. Но что-то ее сдерживало. То ли она воспринимала его как инвалида, которого нельзя трогать, то ли боялась схлопотать в ответ. Эта особа, похоже, знала, кто такой Захар. Да, от отца и его быков ему прилетело, но тот же Посыхов тут, на больничной койке. Да и его телохранителю конкретно досталось.

— Ты кто такая?

— Я смотрю, мало тебе навесили.

— Меня Захар зовут.

— Да знаю я. Тебя в психушку еще не перевели?

— С тобой хоть на край света.

— Не заслужил ты такой чести! — заявила она с истеричными нотками в голосе и повернулась к нему спиной.

— Эй!

Она замерла, навострила уши.

— А как зовут, не сказала.

— Да пошел ты!.. — Барышня вышла из палаты и громко хлопнула дверью.

— Жанна ее зовут, — с ошеломленным видом сказал Сева.

— Ее не зовут. — Захар качнул головой. — Она сама приходит.

— Ну ее к черту! — Сева махнул рукой в сторону двери.

Захар лег на кровать, закрыл глаза и подумал, отгоняя от себя образ Жанны:

«Девушка она, конечно, необыкновенная. Зажигательная, взрывная, но с такой жить — как по минному полю идти. К тому же дочь моего лютого врага. Нет, мне с ней не по пути. Свалила, вот и хорошо».

Люди только на вид сделаны из одного теста. На самом деле в ком-то действительно преобладает мягкая, податливая, расползающаяся масса. А в ком-то — стальной каркас и каменное заполнение. Артамон был как раз из таких — ударопрочный, жаростойкий, каменное спокойствие, холодный взгляд. Ставр пытался давить на него, но без толку. Тот не гнулся, не ломался, сидел и смотрел на Ставра с полным равнодушием.

— Я говорил с Джином. Он готов пойти с тобой на мировую.

— Я не готов, — заявил Артамон.

Да, это был прирожденный лидер, сильная волевая личность. В девяносто четвертом году о нем никто ничего не знал, и вдруг нате вам, получите. Выскочил откуда-то вместе со своей командой, подмял под себя половину Западного района, промышленную его часть. Джин опомнился, встал в глухую оборону и кое-как смог остановить Артамона. Но задвинуть его обратно не хватило сил. Так и стояли они лоб в лоб, время от времени перестреливались. Не так давно пацана какого-то похоронили.

— Деньги любят тишину, — сказал Ставр. — А от стрельбы они разбегаются.

— Не знаю, нормально все.

Артамон имел массу достоинств, но у него хватало и недостатков, главным из которых было скудоумие. Будь он хоть немного потолковее, Джин уже давно стал бы достоянием истории. Сейчас Артамон выжимал бы Ставра из его владений. И бригада у него серьезная, и материальная база солидная — нефтехимический комбинат, шинный завод, мебельная фабрика, крупное производство лаков и красок. Все предприятия вроде под крышей, но полного контроля там нет и не предвидится. А Ставр мог бы наложить на этот бизнес лапу. Для этого ему и нужен был Артамон.