Командир разведроты - Андрей Дышев

Я сидел на земле, прислонившись спиной к теплому камню, и чувствовал тупое безразличие ко всему. Хотя я и не принял всерьез этот нелепый арест, но, как бы то ни было, вынужден был безоговорочно подчиняться Оборину. Увы, несмотря на предупреждение комбата, я все-таки не был готов к подобным фокусам.

Оборин сел рядом со мной, и мы молчали несколько минут. На краю неба тлел бледный розовый свет. Краски гор поблекли, и силуэты солдат застыли на фоне плоских скал. Похоже было, что люди превратились в камни, а камни – в людей.

– Ты не сердись, – тихо сказал Оборин. – У меня не было выбора. Не в душманов ты хотел стрелять, а в нас…

– Кто он – этот твой, Джамал?

– Сын дехканина, окончил духовный лицей, член исламской партии Афганистана, – Оборин словно читал текст характеристики. – Три года назад прошел полный курс обучения в полку «Варсак» недалеко от Пешавара. Потом вернулся сюда. Год назад его банда распалась на две отдельные группировки – что-то не поделили муджахеддины. Одну из них возглавил старик Гафур, он же назначил Джамала своим замом.

– Откуда ты все это знаешь? – спросил я.

– Я уже говорил – мы встречались с Джамалом… Недалеко от роты есть кишлак – Бахтиаран. Я наладил хорошие контакты с органами власти. Мне даже прозвище в кишлаке придумали – Пашабдулла… Так вот, в марте мы восстанавливали мост, который снесло селем, и после работы дехкане устроили нам маленький праздник. Тогда-то мулла и намекнул мне, что в кишлаке живут родственники Джамала и поддерживают с ним связь. И мне пришла в голову мысль о переговорах. Отведя муллу в сторону, я шепнул ему, что хочу встретиться с Джамалом. Старик страшно испугался и ответил, что это невозможно, Джамал очень осторожен и рисковать не станет…

– А к чему это все? – пожал я плечами. – Какой может быть разговор с этими мерзавцами?

Оборин ответил не сразу. Он долго думал над ответом.

– Вот ты говоришь – мерзавцы… Прежде я тоже относился к ним так категорично. Весь мир у меня был поделен на белое и черное. А потом стал задумываться: что это за люди, с которыми мы воюем, чего они добиваются, ради чего рискуют жизнью?.. Короче, через две недели после разговора с муллой, вечерком, подходят к шлагбауму двое патлатых ребят с оружием и объясняют часовому, что им срочно нужен «командор», то есть я. Зову Сафарова – он знает дари, и иду с ним к моджахедам. Это были люди Джамала. Без лишних слов они сообщили: Джамал ждет меня, причем ехать на встречу в Бахтиаран я должен сию же минуту.

Хотя чувство неприязни к Оборину не проходило, я уже слушал его с интересом.

– Я понял, что Джамал поставил мне такие условия, чтобы обезопасить себя, – продолжал Оборин. – Что мне оставалось делать? Сам напросился на встречу. Я был без оружия, Сафаров, к счастью, захватил с собой автомат. Душманы торопят, мол, если хотите ехать, то едем. Я отвечаю: мне нужно взять рацию. Они сочувствующе пожимают плечами, поворачиваются и идут к своей «Тойоте». Тогда я понял, что теряю редкий шанс.

Помню, глянул на Сафарова. Смотрит он на меня, а в глазах озорная смелость: «Едем!» И тут меня осенило. За нами из кемпинга наблюдали Железко и еще трое солдат. Начертил ботинком на земле букву Б и махнул рукой в сторону кишлака. Потом мы с Сафаровым побежали к машине. Впрочем, скажу тебе, у меня был надежный козырь. Душманы ведь не знали, что мулла рассказал мне о семье Джамала в Бахтиаране. Потом я этим козырем и воспользовался… Мы выехали на окраину Бахтиарана, когда уже стемнело. Вышли из машины и по какой-то улочке шли еще минут пятнадцать. Ночь была лунная, жутко…

Я с любопытством смотрел на Оборина. Все, что он мне рассказывал, напоминало сюжет лихого приключенческого фильма. Но я верил каждому его слову, хотя и не понимал до конца, ради чего он так безрассудно рисковал собой.

– Наконец мы зашли в какой-то сарай, – продолжал Оборин. – Три «духа» сидели на полу и пили чай. Джамала я узнал сразу, мне его хорошо расписал мулла. Мы поздоровались, как вполне приличные люди, и я сразу же спросил Джамала о самочувствии его родственников. Не знаю, как тебе передать, что я увидел на его изменившемся лице, но понял, что с нами ничего страшного не произойдет. Потом я добавил, что мы располагаем всего тридцатью минутами времени, и приврал, что, если я вдруг задержусь, рота моментально блокирует шоссе и кишлак.