Девушка, мент и бандит - Борис Седов

Мужчина уверенно занял свидетельское место и начал давать показания. Было видно, что пребывание в зале суда не является для него чем-то из ряда вон выходящим, и он чувствовал себя совершенно в своей тарелке.

- Да… - сказал он, с сочувствием посмотрев на Червонца, - да. Я хорошо запомнил этих музыкантов. Мы пришли отдохнуть, музыку послушать реальную, а на нас наезжать стали. Типа, мы мешаем. Лабухи… музыканты эти, они плохо играли, ерунду какую-то. Они и вообще-то толком играть не умеют. Пианист чуть со стула не падал - пьяный был в стельку. А когда Червонец… гражданин Соцкий попросил его исполнить песню для братвы… для близких друзей - "А мне шконка милей, чем перина…", этот, как его… во - клавишник! Матом покрыл и в ж… задний проход послал, а потом ударить мегафо… микрофоном хотел по жба… по голове. Замахнулся, а Черво… гражданин Соцкий увернулся. У него из кармана ствол… ну, пистолет на пол выпал. Он ствол поднял. Тут его кто-то из лабухов за руку схватил. Он случайно и выстрелил. Ну, и попал…

Судьи, изо всех сил стараясь сохранять на лицах беспристрастное выражение, выслушали все показания свидетелей обвинения и защиты. Показания свидетелей обвинения были путаными, противоречивыми и сомнительными, а у защиты находились новые и новые свидетели, которые абсолютно четко видели, как все было.

Выслушал суд также выступления обвинителя и защитника.

Купленный прокурор предлагал, не сильно, впрочем, настаивая, чтобы Червонца осудить по статье за убийство, совершенное в состоянии аффекта. Мол, заслушанные показания свидетельствуют, что стрелял все же гражданин Соцкий. Но надо отнестись к нему со снисхождением, ведь он разволновался от оскорблений со стороны музыкантов и под непосредственной угрозой физической расправы над ним.

Купленный адвокат, основываясь на тех же показаниях свидетелей, уверял, что случившееся можно квалифицировать не как убийство, а как причинение смерти по неосторожности. И просил о снисхождении к подзащитному, принимая во внимание его хорошее поведение, готовность сотрудничать со следствием, безупречное прошлое и трудное детство.

Со стороны могло показаться, что идет упорная борьба между сторонами, но на деле по обеим статьям срок ограничения или лишения свободы за совершенное деяние не превышал трех лет и допускал возможность условного осуждения.

Поначалу, правда, адвокат, вдохновленный полученной суммой, вообще хотел подвести дело под статью двадцать восьмую о невиновном причинении вреда, но, подумав трезво, решил, что оправдать Червонца полностью все же будет слишком нагло…

Заседание неумолимо шло к своему предопределенному завершению. Последнее слово было предоставлено подсудимому.

- А я, это… - замялся Червонец, с трудом подобрав междометие, заменяющее привычное "бля". - Не виноват я, граждане. Прошу о снисхождении. Это. Пожалуйста.

Своим проникновенным словом ему удалось размягчить черствые судебные сердца.

- Суд удаляется на совещание, - устало произнесла председательствующая и захлопнула картонную папочку дела. И судьи удалились в совещательный кабинет.

- Вот это сказанул! - осклабился Мокрый. - Гы-гы-гы.

Бастинда послала Червонцу смачный воздушный поцелуй.

- Встать! Суд идет! - объявил секретарь. Старики и старушки, собравшиеся в зале, вздрогнули, как любой нормальный гражданин, заслышавший эти слова, и приподнялись со стульев. Нехотя оторвал жопу от скамьи подсудимых и абсолютно невозмутимый Червонец.

Председательша огласила приговор. Вердикт коллегии судей гласил: признать Червонца виновным по части 1 статьи 109 Уголовного кодекса Российской Федерации в убийстве по неосторожности и назначить в качестве наказания лишение свободы сроком на два года. Однако суд пришел к выводу о возможности исправления осужденного без отбывания наказания и постановляет считать назначенное наказание условным.

Недовольно загундосили кровожадные старушки, громко заржали братки, завизжала радостная Бастинда. Зал наполнился гулом, скрежетом отодвигаемых стульев, долго сдерживавшимся кашлем. С портрета над головой судьи на все это беспристрастно взирал Президент России…

Конвоиры, по-прежнему зевая, открыли железную клетку. И Червонец, с шиком перепрыгнув барьер, попал в объятия приятелей.

Сдержанно улыбавшийся адвокат в строгом сером костюме консервативного покроя и дорогих очках без диоптрий подошел к подзащитному и протянул руку:

- Поздравляю вас, господин Соцкий, все, как видите, закончилось благополучно.

- Да уж! - живо поддержал его Жареный. - Особенно благополучны полученные хрусты…

- Даже по сто девятой он мог загудеть на три года, - деликатно напомнил адвокат. - Не говоря уже о том, что имелась возможность вплоть до пожизненного, скажем, по статье сто пять "и"…

- Бля! - Червонец повернулся к Жареному. - Адвоката не замай! И вообще, смотрю, тебе понравилось чужое бабло подсчитывать. Урою!

- Ты не кипятись, а? - примирительно произнес толстяк Мокрый. - Мы ведь рады тебя видеть на свободе, гадом буду!

- И надо срочно это дело отметить, - подпел Леха.

- И столик уже заказан, - прижимаясь к Червонцу изо всех сил, страстно прошептала Бастинда.

- В этом, как его - "Буги-Вуги"? - пошутил освобожденный убийца.

Компания весело заржала и толпой повалила к выходу. Зрители, не успевшие уйти из зала суда, испуганно жались к стенкам. Посреди всей этой вакханалии застыла окаменевшая Лина. По ее щекам текли слезы стыда и бессилия.