Слепой в шаге от смерти - Андрей Воронин

Теперь зубы Эммы стучали уже о край толстого стакана, Сиверов даже испугался, не откусит ли она кусок стекла. Вода бежала по подбородку на блузку.

Наконец, отпив половину, Эмма поставила стакан на стол и с ужасом посмотрела на Сиверова.

– Это вы.., их…

– Я не хотел их убивать, это они собирались убить меня, вернее, тебя. Но я случайно пришел чуть раньше, на каких-то полчаса.

– Кто вы?

– Какая разница? – усмехнулся Сиверов. – Главное, я успел прийти вовремя.

– Вам от меня что-то надо?

– Я еле нашел тебя. Вот по этому снимку, – и Сиверов в несчетный раз за последние два бессонных дня достал из кармана фотографию, которая уже успела помяться.

Эмма взяла снимок дрожащими пальцами, поднесла к глазам, словно страдала близорукостью. Черный маркер, которым было зарисовано лицо полковника Самохвалова, напомнил ей траурную рамку.

– Зачем вы мне это показываете?

– Это ты?

– Я.

– А кто с тобой, знаешь?

– Зачем вы пришли? – вместо ответа спросила Савина.

– Я пока не решил. Вижу тебя и этих двоих впервые. Ладно, можешь не сообщать, кто с тобой на фотографии, я и так знаю, кто он.

– Ну, и кто? – Эмма уже немного осмелела и говорила более уверенно.

– Он мертв.

Губы у Эммы задрожали.

– Вы врете.

– Я бы мог показать и другие фотографии, на которых полковник Самохвалов запечатлен с простреленной головой у себя на даче, а перед ним на столе три фотографии. Эта – одна из них.

– А я тут при чем? Я спала с разными мужчинами. А то, что нас фотографировали, откуда мне было знать?

– Перестань, ты прекрасно знала, что тебя фотографируют.

– Почему вы так решили?

– Во-первых, по снимкам сразу видно, что ты прячешь свое лицо. Но, как оказалось, делала ты это не всегда удачно. А партнера разворачиваешь так, чтобы он был лицом к камере. Да и электрик в гостинице «Заря» опознал тебя по снимкам. Кстати, он тоже мертв.

Сиверов мог бы сказать: «Эмма, не запирайся, они хотели убить тебя», но сознательно не делал этого. Савина должна была сама прийти к этой мысли, поняв, прочувствовав свое сегодняшнее положение.

– Я был в гостинице, говорил с электриком. А потом оказалось, что его ночью убили, как убили и Самохвалова. Интересная история получается.

– Они хотели убить и меня?

– Ты сама это сказала.

Эмма опустила голову, избегая смотреть в глаза Глебу.

– Вы все испортили, – внезапно сказала она, так и не поднимая головы. – Я собиралась уехать, спрятаться. А теперь что мне делать, когда они оба мертвы?

– Зато ты жива. Ты бы не сделала и двух шагов по квартире. Почему ты не пришла раньше? Подозревала, тебе угрожали?

– Мне страшно, – вздохнула Савина.

– Где твоя дочь?

– Не скажу.

– Значит, с ней все в порядке. Я боялся, что ее похитят.

Эмма расплакалась.

– Бутаков обещал дать денег. Я думаю, ему было бы на руку, если бы я убралась из Москвы к чертовой матери.

– И куда же ты собиралась уехать?

– Не знаю. Бутаков раньше говорил, что сам найдет место, где я буду в безопасности.

– От кого? – спросил Глеб.

– Не знаю. Но я боялась.

– Платил он тебе хорошо? – вопрос был задан спокойно, без лишнего любопытства в голосе.

– Да. На жизнь хватало, он платил, не жалея денег.

– Потому как не свои деньги тратил.

– А чьи?

– Пока не знаю, – Глеб пожал плечами. – Я сколько раз уже слышу от тебя – Бутаков, Бутаков – а кто он такой, этот Бутаков?

– Я же сказала вам, полковник ФСБ.

– Это он тебя от тюрьмы спас, когда ты загремела с наркотиками пять лет назад?

– Вы и это знаете? Вы с ним заодно?

– Нет, я с ним не заодно, – возразил Сиверов.

– Да, да, он.

Эмма вскочила и быстро побежала в спальню.

Глеб направился следом.

Женщина схватила телефон, но он молчал.

– Куда ты собралась звонить?

– Бутакову.

– Погоди, не спеши. Может, будет лучше, если я позвоню?

– Нет, не вмешивайтесь в это!

– Что ты собираешься делать дальше? На Бутакова работать?

– Не знаю, не знаю…

– Ты хоть понимаешь, дуреха, что Бутаков хотел тебя убить?

– Зачем ему это?

– Наверное, ты много знаешь, и ему твои познания ни к чему. Ты, так сказать, опасный свидетель.

А свидетелей убирают.

– Он же из ФСБ!

– Из ФСБ?

– Ну да, он меня из неприятностей вытащил, я сама удостоверение видела. К нему еще все обращались, я даже у него в кабинете была.

– Пять лет назад?

– Да, – призналась Эмма.

– Он уже давно там не служит. Со многими тебе пришлось переспать?

– Не считала. Больше ничего не буду говорить.

Глеб почувствовал, что сейчас у Эммы начнется истерика, женщина уже едва сдерживалась. Но ему она стала верить больше.

– С твоим ребенком, – глядя прямо в глаза перепуганной Эмме, сказал Сиверов, – может случиться несчастье. Бутаков, если узнает, где ты прячешь дочь, попробует ее похитить, чтобы заманить тебя и убить.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю. Для Бутакова, пока ты жива, ребенок – это единственный козырь, это единственная приманка, на которую ты обязательно клюнешь. Ведь пришла же сюда за документами?

– Пришла, – неохотно согласилась Эмма.

– Хоть тебе и не хотелось, хоть ты и боялась.

– Да, боялась, да, не хотелось!

– Значит, нам отсюда надо убираться как можно скорее. Возьми самое необходимое, и уходим.

Заберешь дочь, и я тебя спрячу.

– А с трупами что?

– С ними разберутся те, кому следует.