Час ворона - Михаил Зайцев

– Лень, чего это у тебя на пузе?

– Где? – Ленечка опустил голову, ища на своем животе неведомо что, а я взмахнул рукой, и «шея журавля» ударила гея в висок, отправив Ленечку в глубокий нокаут.

Через минуту я покинул жилище Леонида Стошенко, вышел на лестницу, захлопнул за собой дверь. Ленечка остался лежать посреди прихожей. Я наспех связал ему руки за спиной шелковым халатом, а вместо кляпа засунул в приоткрытый рот кусок колбасы, для чего пришлось переломить пополам аппетитную палку салями.

Пока вязал Стошенко, огурцы и колбасу положил на пол, на половичок в прихожей. Спускаясь со второго этажа, я на ходу сдувал пыль с продуктов. Конечно, меня можно упрекнуть, дескать, с Ленечкой я обошелся чрезмерно жестоко, но будем считать – я рассчитался с ним за вранье о вечном безденежье.

Прихрамывая, я выскочил из парадной. Дождик приятно освежил лицо, пока я скакал к машине. Паренек за рулем завел мотор, как только меня увидел. Я залез на заднее сиденье и распорядился:

– Гони!

– А деньги?

– На. – Я вытащил из нагрудного кармана три сотенные бумажки, протянул водителю.

– Ништяк! – Водила спрятал баксы в бардачок и вцепился в баранку. Мотор взревел, машина сорвалась с места.

– Успеваем?

– Ты обещал десять минут у гомика торчать, а проторчал двадцать...

– Поэтому и спрашиваю: успеваем? В два часа мне нужно уже сидеть за столом на даче у «нового русского».

– Впритык, но успеем, чувак. Будь спок!

– Не подкачаешь, накину сотняшку сверху.

– Ништяк! – обрадовался водитель, прибавляя скорость. – Слышь, чувак. Где я мог тебя видеть? Ты где тусуешься? В «Метле» бываешь?

– Ошибаешься, приятель. Я нигде не тусуюсь, нигде не бываю. Я слесарь-водопроводчик. Спешу на дачу к буржуям краны чинить. Очень срочный заказ урвал.

– Заметано: ты – слесарюга, я – Папа Римский. Нет проблем!

«Форд», объезжая ряд автомашин, выстроившихся перед светофором, выскочил на встречную полосу и на красный проскочил перекресток. Впереди нарисовался мент с полосатой палкой. Первый полтинник канул в бездонных ментовских карманах. Притормозили, расплатились, поехали дальше. С ветерком.

Я сидел на заднем сиденье, грыз колбасу, закусывал огурцом и периодически высовывался в окошко, словно рядом не опущенное стекло автомобильного окна, а окошко кассы. Я щедро платил всем встречным-поперечным мусорам, причем, чем дальше мы удалялись от центра, тем скромнее становились запросы блюстителей порядка на дороге.

Автомобиль мчался, нарушая все мыслимые и немыслимые правила дорожного движения. Подфартило с водилой. Помимо чисто меркантильных интересов, паренек за рулем ловил кайф от скорости. Им завладел азарт гонщика, его обуяла оплаченная мною свобода вседозволенности дорожного хулигана.

Дожевав колбасу с огурцами, я занялся массажем коленки и голени. Гематома, конечно, вспухла, но нога сохранила подвижность. Немного больно, ну да и фиг с ним. Главное, сустав гнется, слушается и не подведет в ответственный момент.

На душе было необычайно радостно. Похоже, я успеваю к двум часам в гости к сумасшедшему со шрамом. И желудок весело урчит. И колено гнется. И дождь кончился.

Чему я радовался? Тому, что не опаздываю на собственные похороны? Нет! Причина моей радости была совсем в другом! Я наколол врага, обвел вокруг пальца, обманул, кинул! Человек со шрамом ничего не знает об интересе Большого Папы. Между тем заезжий богатенький мракобес под колпаком! И он обречен!

В то, что пресловутый «баланс сил» сложится не в пользу зарвавшегося провинциала, я был абсолютно уверен. Быть может, Папа и прав, прощупать почву необходимо, прежде чем приступить к охоте на «жирного гуся», но, на мой взгляд, максимум, чего могли обнаружить ищейки Большого Папы, так это засаду другого охотника, любителя гусятины пожирнее. Сумасшедший миллионер – мечта любого обитателя криминального болота.

Мои оптимистические размышления приговоренного к смерти прервал телефонный звонок. Трезвонил мобильник в кармане джинсов. К тому времени, как ожил телефон, «Форд» успел вырваться за пределы окольцованной бетоном Москвы и жадно глотал километры пригородного шоссе.

Вытаскивая телефон из кармана, поднося его к уху, я ожидал услышать голос своего мучителя, меченого Монте-Кристо с тараканами под черепной коробкой. Но я обманулся в своих ожиданиях, я снова напоролся на жестокий сюрприз судьбы.

– Алло?

– Станислав? – уточнили из трубки голосом Большого Папы.

– Да, я. В чем дело? – Спросил, а в голове пронеслось пулей: «Откуда Большой Папа знает номер этого телефона, если я сам его не знаю?» Прихватив мобильник Любови Игнатьевны, я, идиот, забыл поинтересоваться, какой телефонный номер закреплен за этой трубкой с клавишами и антенкой.

– Дело? Нет никакого дела, Станислав. Раз я услышал ваш голос, то я выхожу из игры.

– Откуда вы узнали номер этого телефона? – Глупый вопрос, но задал я именно его. Меня настолько удивил и обескуражил сам факт Папиного звонка, что остальная информация, как говорится, в одно ухо влетела, из другого вылетела.

– Этот телефонный номер арендован некоей Любовью Игнатьевной Агиевской. Вы упомянули, что супругу вашего человека со шрамом зовут Любовь Игнатьевна и что мобильный телефон вы отобрали как раз у нее. Я дал задание, и мои служащие выяснили: в течение последних шести месяцев восемнадцать женщин по имени Любовь и по отчеству Игнатьевна приобрели мобильные телефонные аппараты и арендовали телефонные номера в различных московских фирмах. Фамилии семнадцати из них не вызвали у меня интереса. Фамилия восемнадцатой – Агиевская – оказалась знакомой. Набираю номер, зарегистрированный на Любовь Игнатьевну Агиевскую, слышу ваш голос, а значит, выхожу из игры.

– Почему?

– Потому, что ваша Любовь Игнатьевна, сдается мне, носит фамилию мужа, и, весьма вероятно, что муж ее, как вы его называете, «человек со шрамом» – Михаил Александрович Агиевский. Фигура легендарная, мало кто его видел, он патологично скрытен, но все о нем слышали. Миша Агиевский весь Север держит, да так держит, что косточки у людишек трещат и кровушка людская ручьем течет. Его мощностям и возможностям мне, грешному, остается только завидовать.

– Но, может быть, это простое совпадение, мало ли на свете однофамильцев, может быть, вы спешите делать выводы...

– Может, и совпадение, Станислав, согласен. Чего на свете не бывает. Но береженого бог бережет. Я выхожу из игры. Как и договаривались – вы у меня не были, я вас не знаю. Прощайте.

М-да... Удар кувалдой ниже пояса. Крушение последних надежд и чаяний... Вот дерьмо! Кругом одно вонючее дерьмо! И я весь в дерьме. По уши в дерьме.