Слепой против маньяка - Андрей Воронин

– Ты с ним дружишь?

– Да, дружу. Он даже приходил ко мне на день рождения.

– А сколько тебе исполнилось?

– Как это сколько? Десять.

– О, так ты уже взрослая девушка.

– Да, взрослая, – Настя зарумянилась и вновь одернула юбку, кокетливо, по-женски.

Когда автомобиль въехал во двор и остановился у Подъезда, Синеглазов взглянул на Настю. Та явно не собиралась выходить из машины.

– Вы быстро? Я подожду вас здесь.

– А может, поднимемся ко мне? У меня есть вкусные конфеты.

– Да у меня и так есть шоколадки, – Настя хлопнула по ранцу, лежащему рядом с ней на сиденье.

– А у меня очень вкусные конфеты, ты таких никогда не ела. Голландские.

– А может, и ела. Моему папе все время приносят конфеты и коньяк. Так что я ела всякие-всякие. У нас дома буфет набит разными коробками. Только с ликером мне никогда не дают.

– А вот я могу угостить тебя конфетами с ликером. Это восхитительные конфеты.

– Правда?

– Конечно, правда. Зачем мне тебя обманывать.

– А если честно, один раз я ела конфеты с ликером, и у меня потом голова кружилась.

– Ты, наверное, съела очень много конфет?

– Нет, всего полкоробки, а потом раздвинула остальные так, чтобы никто ничего не заметил.

– И что, никто ничего не заметил?

– Никто. Ко мне пришел Петя и доел конфеты, а коробку мы выбросили в мусоропровод.

– И что? Никто не заметил пропажи коробки?

– Конечно, никто. У нас их там штук сто.

– Это очень хорошо. Но таких, как у меня, ты точно не ела.

– Ладно, – сказала девочка, – пойдемте, только быстренько, а то опоздаю домой.

– Пойдем, поднимайся на третий этаж, а я закрою машину.

Настя выбралась из кабины, оставив ранец в машине. Синеглазов подождал, пока девочка скроется в подъезде, отогнал машину на площадку, открыл портфель, сам не зная зачем, заглянул внутрь. Аккуратно сложенные учебники, тетради, пенал, несколько плиток шоколада и маленькая кукла Барби в целлофановом пакете.

Синеглазов сжал куклу в руке и зажмурился от удовольствия: пластик захрустел в его кулаке. На губах появилась злая улыбка, глаза сузились и вспыхнули недобрым огнем. Он почти бегом бросился к подъезду, на ходу засовывая куклу в карман своего кашемирового пальто.

Настя стояла у двери, переминаясь с ноги на ногу. Синеглазов быстро открыл двери и подтолкнул девочку:

– Проходи, проходи.

Настя ступила в темную прихожую и застыла.

– Ну что же ты? – послышалось над ее головой.

– Свет, пожалуйста, зажгите, я ничего не вижу.

– Зачем свет?

– Без света страшно.

– Ну ладно, если тебе страшно, то так и быть, зажгу.

Щелкнул выключатель, вспыхнула лампа под плафоном. Настя огляделась – Снимай куртку, проходи в комнату. Синеглазов повесил свое пальто на плечики и прошел в гостиную. Настя сидела на диване, оглядываясь по сторонам и улыбалась, хотя лицо было немного напряжено. Но взгляд был безмятежный.

* * *

Сиротка уже выпил полбутылки водки, когда Глеб Сиверов подошел к подъезду. Он остановился, огляделся, тихо открыл дверь и, мягко ступая, поднялся на третий этаж. Дверь оказалась запертой изнутри, он тихо постучал.

Послышалась возня, затем недовольный голос:

– Кто там?

– Это я. Открывай, – негромко ответил Глеб. Сиротка подошел к двери и вытащил ножку от стула, закрепленную в ручке.

– Заходите, гости, – сказал он, пропуская Глеба. Работал калорифер, на полу была разложена еда и стояла водка.

– Ты что, пьешь?

– А что мне еще делать?

– Как успехи? – поинтересовался Глеб, присаживаясь на поломанный стул.

Целый день проторчал во дворе.

– И что высмотрел?

– Как что? Я все узнал.

– Вот это молодец. Где он живет?

– На третьем этаже, – Сиротка назвал номер квартиры. – Если бы не его машина, он, возможно, и не вышел бы сегодня из квартиры. А так его тачка загородила проезд фуре с мебелью. Мужики начали сигналить и ругаться.

– «КамАЗ» с мебелью?

– Да. А ты откуда знаешь?

– Я был во дворе.

– Видел его?

– Нет, не видел, и машины его не видел.

– Так он отогнал ее на площадку.

– На площадке машины тоже не было.

– Может, уехал куда…

– Ладно, сейчас перекусим и пойдем.

– Куда пойдем? Уже поздно.

– Пойдем посмотрим, что там делается.

– Не хочу я никуда идти. Здесь хорошо, тепло, есть еда, есть водка. Что еще надо?

Сиротка потянулся к бутылке, но Глеб остановил его.

– Не надо пить.

– А чего ты мне приказываешь? Хочу – пью, хочу – сплю. Что хочу, то и делаю.

– Не надо, я тебя прошу, – негромко произнес Глеб. Но Сиротка услышал в его голосе нотки металла и отдернул руку.

– Лучше поешь.

– Я уже нажрался, – Сиротка похлопал себя по животу.

Через четверть часа Глеб Сиверов и бродяга по кличке Сиротка вышли из дома и направились в сторону проспекта Мира.

– А что мы с ним будем делать? – едва поспевая за быстро идущим Глебом, спрашивал бродяга.

– Возьмем его, ты побудешь внизу, а я поднимусь наверх.

– А как ты зайдешь в квартиру?

– Открою, – спокойно сказал Глеб.

– Ничего себе, ты даешь. А если не откроешь?

– Нет таких замков, которые не открываются, – улыбнулся Глеб.

Но Сиротка не видел его улыбку. Он видел лишь широкую спину и крепкую шею.

«Странный человек. Хлопот с ним не оберешься. Сидели бы себе в тепле, пили бы водку и было бы все хорошо. А то бежим куда-то на ночь глядя ловить какого-то маньяка. К черту все это! Может, развернуться и смыться?»

Сиротка остановился. Глеб обернулся.

– Пошли, пошли. Не надо бояться. Все будет хорошо.

– Хорошо, хорошо… Менты как заберут, тогда узнаешь, что такое хорошо.

– Никто нас не заберет, не бойся, ты со мной.

Сиротка вспомнил, как Глеб расправился с тремя хулиганами и вновь проникся доверием к своему случайному приятелю.