След Бешеного - Виктор Доценко

Константин был ранен в руку…

Когда он добрался до телефона, то сразу же позвонил Богомолову.

— Да, вас слушают! — раздался бодрый голос генерала.

— Это я, Костик… — бесцветным голосом проговорил Рокотов-младший.

— Что случилось, племяш? — Богомолов сразу почувствовал какую-то беду.

— Дядя… — Константин невольно всхлипнул.

— Что?! — выдохнул генерал, с трудом сдерживая охватившее его волнение.

— Са… са… — Костя вновь всхлипнул, не в силах выговорить имя своего друга и учителя.

— Возьми себя в руки! — приказал Богомолов. — Говори, что произошло!

— Сейчас… — Константин стиснул зубы, потер пальцами виски, чуть успокоился и быстро выговорил: — Нашего Савелия больше нет!

— Ты что говоришь? Как это нет Савелия? — Константину Ивановичу даже в голову не могло прийти, что Савелий умер.

— Погиб Савелий… дядя… — Константин не выдержал и вновь всхлипнул.

— Погиб?! — выдохнул Богомолов и несколько минут не мог произнести ни слова, потом потер рукой грудь в области сердца, достал из кармана коробочку с нитроглицерином, сунул таблетку под язык. — Ты где сейчас? — каким-то чужим голосом спросил он.

— На Маяковке, у зала Чайковского…

— Жди, сейчас приеду!

Костику показалось, что прошла вечность, прежде чем перед ним остановилась служебная «Вольво» генерала. Богомолов открыл перед ним дверцу, тот молча сел, и машина двинулась вперед. Помолчав несколько минут, Константин Иванович попросил:

— Расскажи, как это случилось?

С трудом сдерживаясь, чтобы не разрыдаться, Константин подробно поведал обо всем, что произошло. Богомолов не успокоился и все спрашивал, спрашивал. В конце концов он добился того, что племянник сообщил о самом начале истории

— когда он перепоручил несчастных стариков заботам Ростовского.

— Господи, Костик, почему ты мне все не рассказал еще тогда? Ведь все можно было сделать по-другому! — Казалось, что генерал даже простонал, настолько больно ему было услышать эту трагическую историю.

— Мне и в голову не могло прийти, что так все обернется! — признался Константин. — Дядя, ты поможешь вернуть квартиру старикам Лукошниковым?

— Вне всякого сомнения! — твердо заверил Богомолов.

— Нужно Воронову сообщить: он же где-то за границей… — вспомнил Константин.

— Он уже знает: я ему позвонил из машины. Андрей завтра вылетает в Москву! Как Джулия?

— Лежит пластом дома и никого не хочет видеть…

— Бедная девочка! Столько смертей свалилось на нее одну!

— Дядя, ты не мог бы помочь с опознанием тела Савелия? Я заикнулся, но Джулия так на меня посмотрела, что я понял: пока ее нельзя трогать!

— Куда его отвезли?

— В институт судебной экспертизы… Они все сейчас там, — со вздохом ответил Константин и добавил: — Еще нужно о похоронах распорядиться — За это не беспокойся: я попросил твоего отца заняться всеми формальностями…

— Да, ему не впервой этим страшным делом заниматься… А на каком кладбище?

— Думаю, что Троекуровское лучше всего: обычно там военных хоронят… Да не волнуйся ты, Костик! Все будет по самому высокому классу! Как-никак, а хоронить будем Героя России… Переговорю с командующим ВДВ, Георгий Иванович Шпак вроде бы с уважением к Савелию относился… А для прощания гроб выставим в Доме офицеров, с почетным военным караулом, орденами… Постараюсь, чтобы и прощальный салют был…

— Господи! — простонал Константин. — На моих глазах погиб, а поверить никак не могу!

— Эта боль, дорогой мой племянник, еще долго будет терзать не только твое сердце, — тихо проговорил Богомолов. — Есть люди, которые уйдут из жизни и никто о них не вспомнит: был ли такой? Жил ли на этом свете? А есть такие, кто навсегда оставляет вечный след в душах множества людей!

— Это ты точно сказал, дядя! Его след никогда не сотрется в моем сердце!

— твердо произнес Константин…

Документы Богомолова помогли преодолеть все формальности, связанные с опознанием, на которое допускались обычно исключительно ближайшие родственники. Дядя и племянник вошли в прохладное помещение морга. Богомолов встал с левой стороны стола, на котором лежало накрытое простыней тело Савелия, Константин — с правой. Дежурный врач вопросительно взглянул на генерала.