Джин с Толиком - Анатолий Горбов

Кассета, бесспорно, несла в себе ценную информацию. Однако, как подтверждало мое подсознание, информация не была особо взрывоопасной – на видео обсуждались обычные рабочие вопросы. Свина не было видно, он всего лишь несколько раз мелькнул в кадре, и то не полностью. Лично я опознал его исключительно по голосу и барским интонациям.

Второй собеседник, наглый и довольно умный парень, был тем самым гениальным химиком, во всяком случае, наркоторговец называл его Лешичем.

Запечатленная информация вряд ли могла кардинально изменить мое незавидное положение, но перебирать не приходилось, и я думал, кому бы ее слить с наибольшей для меня выгодой. Не в финансовом, конечно, смысле, а в плане наибольшего вреда для Свина.

Мысли, словно магнитом, тянуло к цыганам. Но во-первых, вредить одному торговцу смертью, помогая его конкурентам, было тошнотворно, а во-вторых, в цыганской диаспоре у меня не было никаких завязок.

В этот момент кассета закончилась шипением и серым снегом помех, я нажал на «стоп», и тут же зазвонил мой мобильник. Как я уже писал, дом был старый, дореволюционный и толстостенный, что не способствовало хорошему прохождению сигнала, и в некоторых случаях приходилось подходить к окну в кухне, чтобы при разговоре с мобильного нормально слышать собеседника. Так пришлось сделать и в этот раз, и, пока я беседовал, из комнаты опять послышалось шипение – видимо, крутившийся около пульта Джин нажал кнопку воспроизведения.

Звонили мне по поводу продажи автомобиля. После ряда стандартных вопросов и вполне удовлетворительных ответов, разговор завершился предложением, от которого я не смог отказаться. Дело в том, что заявленная в объявлении цена была морально готова упасть процентов на десять в результате торга. Однако, потенциальный покупатель цену сбивать не стал, затребовав другой бонус. Он попросил, чтобы машину ему доставили по указанному адресу.

Единственный нюанс, который смущал меня в сделке – это то, что покупатель был жителем не Ростова-на-Дону, а хутора Большой Лог. Но, за подаренные мне 10% от суммы сделки, я готов был отвезти автомобиль хоть в Краснодар – ибо, повторюсь, надо мной довлел финансово-половой кризис. Финансово-половой – это такой кризис, когда вы открываете бумажник, а там – … ну, вы уже догадались.

Когда я, немного повеселевший, вернулся в комнату, Джин лежал в обнимку с пультом, а экран телевизора старательно пестрел помехами, трудолюбиво воспроизводя остаток кассеты. Я собрался выключить это буйство электромагнитного шипения, когда серое безобразие прекратилось, и помехи на экране были вытеснены сверху вниз преинтересным, хоть и отвратительным, коротким эпизодом.

В самом своем конце пленка предъявила события, видимо, произошедшие и записанные несколько раньше основного фильма. Действующие лица были теми же, но на этот раз видно их было отлично, камера снимала откуда-то сбоку. В моем распоряжении оказались семнадцать секунд видеоматериала, который коренным образом менял ценность кассеты.

Эти семнадцать секунд показали, как Лешич подошел к Свину, схватил его за плечо, и, почему-то, с сильным кавказским акцентом спросил:

– Зачем такие красивые телки с такими, как ты, ходят, да? Или ти тоже хочеш?

Свин в испуге сжался, втягивая голову в плечи, и кокетливо заулыбался, словно педрила с большим стажем и богатым опытом. Лешич спустил с него штаны, и последовавшая далее развязка могла бы украсить любое гей-порно.

Свина, запрокинутого на стол, драли так, что ходором ходил спектрограф, а колбы и реторты выплясывали настолько дикий танец, что многие из них не пережили такого канкана, упали и разбились…