Асы контрразведки - Сергей Москвин

«В десять или в одиннадцать, – мысленно повторил за ним Кудрявцев. – В любом случае дорога на Москву уже была перекрыта и диверсантам пришлось с нее свернуть! Но как узнать: они это или нет?! Блэк – командир диверсантов – тоже невысокого роста, но рост еще не примета!»

– Так, а какой у него был джип, вы запомнили?

– А как же! – Сторож даже развел руками, выражая свое удивление по поводу подобных сомнений. – «Тойота-Лендкрузер» черного цвета, номера московские. Но вот цифры я, извиняюсь, не запомнил. Как-то не обратил внимания.

– А мужчина, который оставил машину? На него вы обратили внимание? – невольно раздражаясь от забывчивости гаражного сторожа, поинтересовался Кудрявцев.

– Вот! – Петрович улыбнулся. – Одет он был так себе! Я почему его и запомнил. Вроде на такой крутой машине ездит, а одет почти как оборванец: какая-то роба брезентовая, сейчас такие и не выпускают, джинсы грязные, кроссовки какие-то дешевенькие и тоже все в грязи. Я еще посмеялся над ним: мол, тачку крутую отхватил, а на одежу денег нет. А он в ответ: водитель я, тачка не моя, а шефа, и вообще мы с охоты возвращаемся, вот и вывозились в грязи. Только я так скажу: парни, которые на таких тачках разъезжают, в таком прикиде на охоту не ездят. Темнил что-то тот парень. Определенно темнил, – подвел итог своим рассуждениям сторож.

«На свою охоту они надевают армейский камуфляж и берут с собой не ружья, а автоматы, станкачи и гранатометы», – мрачно заметил Кудрявцев. После сообщенных сторожем подробностей он уже не сомневался, что оставленная в гараже на ночь «Тойота-Лендкрузер» была захвачена диверсантами и ставил ее в гараж сам главарь диверсионной группы.

– Что ж, спасибо, Степан Петрович, – поблагодарил Евгений сторожа. – Вы мне очень помогли. И не сочтите за труд, если этот человек вновь попросится поставить к вам в гараж свою машину или вы его случайно встретите на улице, позвоните по любому из этих телефонов.

Евгений быстро написал на клочке бумаги номера телефонов оперативного штаба ФСО и дежурной части Люберецкого райотдела внутренних дел и протянул бумажку сторожу.

– Позвоню, отчего ж не позвонить, – ответил сторож, пряча бумажку с телефонами к себе в карман.

Разговор со сторожем гаражного кооператива окончательно убедил Кудрявцева, что диверсанты находятся в Люберцах. Спеша доложить свои выводы в оперативный штаб, Евгений помчался в город, рассчитывая связаться со штабом из Люберецкого райотдела.

Мальков был на выезде, но оставшийся в дежурной части офицер, в присутствии которого Кудрявцев общался с оперативником, разрешил Евгению позвонить в Москву.

– Майор Кудрявцев! Срочно соедините меня с генералом Платовым! – потребовал он от дежурного офицера, снявшего трубку в оперативном штабе ФСО.

– По какому вопросу? – бесстрастно казенным голосом поинтересовался дежурный.

– Сообщить информацию о разыскиваемых особо опасных террористах!

Евгений чуть не задохнулся от гнева. По какому еще вопросу, кроме служебного, он мог звонить в оперативный штаб? Но едва первая вспышка гнева прошла, Кудрявцев подумал, что в субботу генерала может и не быть на службе и дежурный офицер, возможно, решает, стоит ли перезвонить Платову домой. Однако, вопреки его предположению, спустя несколько секунд в трубке раздался голос генерала:

– Слушаю?

– Товарищ генерал, террористы обосновались в Люберцах, – стараясь дрожанием голоса не выдать своего волнения, начал Кудрявцев. – В автокооперативе, расположенном вблизи Рязанского шоссе, их главарь в ночь с 12 на 13 сентября оставлял захваченную террористами машину «Тойоту-Лендкрузер» черного цвета. Его запомнил сторож, дежуривший в ту ночь.

– Как какой-то сторож мог опознать главаря террористов, если даже нам неизвестны его приметы? – не скрывая своего сомнения, поинтересовался Платов.

– Он был одет в несоответствующую владельцу дорогого джипа дешевую и грязную одежду, – ответил Кудрявцев и, сообразив, что его слова звучат неубедительно, поспешил добавить: – Кроме этого, имеются и другие основания предполагать, что человек, оставлявший в гаражном кооперативе «Тойоту-Лендкрузер», является главарем террористов.

– Свои соображения вы доложите завтра на совещании оперативного штаба! – громовым голосом объявил свое решение первый заместитель начальника Федеральной службы охраны. – Пока же я не вижу необходимости снимать силы с других объектов и бросать их в Люберцы на поиски пригрезившихся вам террористов. Без веских – я повторяю – веских оснований розыск будет осуществляться в Москве и области по ранее утвержденному плану.

После резких отрывистых слов генерала в ухо Евгению Кудрявцеву ворвались еще более резкие телефонные гудки. Привыкший, что его приказания немедленно исполняются, Платов сразу отключился. Но Евгений по-прежнему продолжал сжимать в руке уже бесполезную телефонную трубку, с каждым новым доносящимся из нее гудком все более ощущая свое бессилие.

– О! Ты опять здесь! – раздалось сзади.

Кудрявцев обернулся. Позади него стоял только что вернувшийся с выезда старший лейтенант Мальков.

– Что-то вид у тебя не очень, – заметил Мальков, разглядывая обескураженное лицо своего коллеги. – Никак, пистон от начальства получил?

В ответ Кудрявцев судорожно кивнул. Клокотавшая в душе обида, порожденная уязвленным самолюбием, и категорическое несогласие со словами начальника оперативного штаба душили его, лишая способности говорить.

– О-о, понятно, – растягивая слова, произнес Мальков. Бушевавшие в душе коллеги чувства ему были хорошо знакомы. – Пошли ко мне. – Он тронул Евгения за локоть. – Помогу тебе стресс снять.

Мальков провел Кудрявцева в свой кабинет, который делил еще с тремя оперативниками, по случаю выходного дня отсутствующими.

– Располагайся, – бросил он и, пока Кудрявцев усаживался на стул, достал из сейфа початую бутылку водки и, налив примерно полстакана, протянул Кудрявцеву. – Давай.

Но Евгений отрицательно мотнул головой:

– Я на службе не употребляю.

– Думаешь, я употребляю, – обиделся Мальков. – Держу исключительно для клиентов, как живую воду, которые, бывает, без этой жидкости и слова вымолвить не могут… Ну и еще для снятия стресса. Давай, – повторил он и вновь протянул Евгению стакан.

На этот раз тот не стал упираться и, взяв стакан из рук милицейского оперативника, молча выпил.

– Молоток, – удовлетворенно кивнул Мальков. – Ты думаешь: я пистоны не получал? Ха, уже и не сосчитать. Ты думаешь, мне не хотелось послать всех ко всем чертям и дверью хлопнуть, а то и в морду дать? Еще как хотелось. Но люди-то мы с тобой подневольные, и никуда, брат, не денешься. Если начальство что решило, то так тому и быть. Потому что это жизнь, а все остальное лирика.

Начав рассуждать на больную тему, милицейский оперативник уже не мог остановиться. Доказываемая им правда жизни требовала живого примера, и он сказал: