Антикиллер 5. За своего... - Данил Корецкий

Чудеса случаются там, где в них верят.

Пословица

Мужчину с простреленной грудью увезли сразу – ранение средней тяжести, но будет жить, скорее всего. Обколотого промедолом бармена уложили на каталку во дворе, ждали, когда подгонят второй реанимобиль. Он был в сознании, капитану Глушакову даже удалось переброситься с ним парой слов.

– Это были местные, – сказал бармен. – Потому что других здесь просто не бывает. Может, я и видел их раньше. В основном, здесь тусуются мужики постарше, а это были совсем молодые грачата… Он ствол на меня наставил: «Выворачивай кассу!» А я в дырки эти смотрю… ну, которые в пакете у него на голове… И вижу: сейчас уссытся пацан со страху…

Ночной бар, разбойное нападение, сопливые отморозки. Такие дела чаще всего раскручиваются стремительно, как катушка спиннинга, на который попался безмозглый окунь, – только успевай выбирать леску.

Гнедин записывал свидетелей, некоторых кратко опрашивал. Все обращали внимание на молодость и неопытность налетчиков. Они даже называли друг друга по кличкам: Лопух, Гвоздь…

Вскоре приехал Коренев – мрачный, круги под глазами.

– Ну, что?

– Местная гопота, Филипп Михайлович, сопляки. Видно, на выпивку элементарно не хватило. Пакеты для мусора на головы напялили, ружьишко взяли, пошли грабить… Свидетели, видео с камеры, вон, Карпенко, гильзы, кажись, нашел. Проблем быть не должно, пойдет на раскрытие!

К ним подошел эксперт-криминалист Карпенко, стянул зубами резиновые перчатки, закурил.

– Опять гладкоствол, – буркнул он, рассматривая тлеющий кончик сигареты. – И гильзы похожие – итальянские, «Фиоччи»…

– В смысле «похожие»? – Лис поднял бровь. – Ты про Степную толкуешь?

Карпенко кивнул.

– Там такие же были.

– И?

– Не знаю, Филипп Михайлович. Такие патроны, конечно, в любом оружейном магазине купить можно… Только дорого, вряд ли все охотники такие берут. У нас и «мазератти» тоже продаются, только вот катаются на них единицы. – Он крепко присосался к сигарете, выдохнул, сплюнул. – На экспертизу их надо, там видно будет. А вдруг?

Криминалист поднял глаза, наткнулся на жесткий, напряженный взгляд начальника уголовного розыска.

– Действуй, действуй, Карпенко, – сказал Лис своим фирменным тоном, будто эксперт-криминалист уже давно должен был сидеть в своей лаборатории и корпеть над этими гильзами, а не стоять здесь. – И ты, Глушаков, не спи. Добудь мне этих отморозков свежими…

Сказано – сделано. Пятерых самых трезвых посетителей капитан Глушаков допросил на месте, остальным выписал повестки.

В общем, все сходилось примерно в одной точке.

«Тот пацан, которому башку разбили, он наш, с бульвара, в соседнем от меня доме живет, его Лопухом зовут. Как настоящая фамилия, не знаю, только по кличке. Они за автомастерской собираются, их там целая гоп-компания, такие же отморозки… Жена там проходила как-то, ей так от остановки ближе, а эти пацаны чего-то сказали ей по пьяни, я потом ходил разбираться. И этот Лопух там был, и другие, их у нас все знают, каждый вечер их видим…»

«В мешках они были, это для маскировки, чтобы не узнали. И одежда такая, что у каждого второго на районе, – джинсы, куртки неприметные такие… Но потом, когда они ушли, я вышел следом на улицу, видел, как они мешки срывали, перекрикивались между собой. Наши пацаны, бульварские. Они раньше в “Кружке” тусовались, когда Шкет был еще живой, а потом поразбредались, иногда на станции “Пежо” тусуются, там закуток такой есть за забором…»

«Тот, с разбитой мордой, он как раз под фонарем стоял, а другой ему из бутылки поливал на голову и орал на него: “Лопух, стой, придурок!”»

Подключил участкового. Поднял учетные списки РОВД. Что-то дополнили алкаши c Багратионовского бульвара и местный уголовник Паша Рябина, у которого когда-то были трения с бандой Шкета.