Особо секретное оружие - Сергей Самаров

– Что ты подумал?

– Подумал, хорошо бы вместо Алданова меня зарядить... Талгат от моей черной улыбки совсем с ума свалится...

Доктор с Тобако хохочут в голос.

Басаргин старается быть по-прежнему серьезным, но улыбка касается и его лица.

В чехле у Сохатого подает голос мобильник.

– Слушаю... – тихо говорит Дым Дымыч. – Так. Я понял. Спасибо...

Он убирает трубку и осматривает присутствующих.

– Что-то интересное? – спрашивает Басаргин.

– Моя агентура работает... Быстрее, чем картотека ГРУ... «Зоновские» связи... Прапорщик Тараканов мотал срок за убийство... В зоне сошелся с чеченами. По слухам, он в отрядах боевиков...

– Вот и источник информации Талгата, – делает вывод Тобако. – Информации у самого мало, но дураки всегда строят из себя всезнающих. А он знал...

– А он знал только людей, задействованных в проекте, – завершает за него Таку.

* * *

Отдохнуть!

Талгат чувствует, что ему просто необходимо отдохнуть, если не хочет, чтобы наступили более тяжелые последствия. Он уже больше суток на ногах и в постоянном напряжении всей нервной системы. Это чревато неприятностями... Встал вчера на рассвете... Не мог спать, ожидая встречи со старым Алимханом. Не знал, как встреча произойдет, какие результаты даст, и волновался. Ведь Алимхан мог просто не пожелать общаться с боевиком. Он – ветеран войны, он с гордостью свои награды носит. От такого человека можно было ожидать неприятия. А как-то иначе, насильственно, действовать против старика Талгат не решился бы из-за своего к нему уважения. Но все, слава Аллаху, прошло благополучно. И Алимхан оказался человеком, на которого можно положиться. А потом пошли неприятности. Они пришли сначала в виде непонятных звуков. Принесли опасность. Талгат хорошо просчитал ситуацию. И это спасло его. С помощью Алимхана спасло. Но нервы натянулись, стали появляться судороги в суставах. Словно током его дергает... Признаки... Или, как врачи говорят, симптомы... Он не хочет этого слова слышать... И предпочитает свою терминологию – признаки приближающегося ступора...

Потом и этот ступор будет не страшен. Если договорятся с Ахмедом Даутовым, тот сумеет вылечить. Он сотрет из памяти все воспоминания о Сохно и обо всем, что с ним связано... И даже пусть тогда не состоится новый поединок, к которому Талгат готовился, полгода ежедневно тренируясь. Пусть... Это не важно... Важно то, что порученное дело будет сделано и он сам будет здоров...

Поспать удалось немного в самолете, пока летели до Нижнего Новгорода. Но это трудно назвать сном. Просыпался часто в холодном поту... То же самое повторилось в машине, когда ехали от Нижнего сюда, в деревню...

Талгат смотрит в окно. Деревня большая, обжитая. Много людей... С одной стороны, это хорошо. Где много людей, там не так заметны посторонние. Впрочем, ерунда... Посторонних здесь заметят обязательно, потому что эти посторонние – чеченцы... Но кто может запретить хозяину принимать земляков?..

– Мансур! – зовет Талгат.

Мансур появляется сразу, словно за дверью стоял.

– Я и мои люди... Мы поспим пару часов. Потом нам надо ехать... Через два часа разбуди нас... Ни минутой позже!

Талгат смотрит на часы, как олимпийский судья на секундомер.

– Ваша комната, эмир, там... – показывает Мансур. – Остальных я размещу на полу...

Талгат заходит в комнату с одной-единственной кроватью и стулом, вешает пиджак на стул и закрывает за собой дверь...

* * *

Из штаба группировки передали волну, по которой можно связаться с десантурой, и позывной комбата, руководящего операцией. И новые сведения, полученные в результате допроса пленных саудовцев, сопровождавших Талгата Абдукадырова, которые в корне меняют задачу.

– Мы уже передали десантникам приказ образовать проход и двинуться двумя колоннами по склону, параллельно курсу банды Абдукадырова. Вы тоже сильно не припирайте их... Пусть соединятся со вторым отрядом. У нас готовится вторая группа десанта, на подходе и третья. Выбросим их в помощь, как только определите координаты места соединения.

– Я понял, товарищ генерал... Мы уже почти наступили им на хвост... Но слегка притормозим... Поддержка авиации будет?

– Если погода позволит... У нас здесь небо хмурится...

– У нас пока погода позволяет загорать... Очень жарко...

– Будем надеяться... Вылететь смогут в любую погоду. Было бы у вас видно, кого бомбить... У меня все. До связи...

– До связи...

Согрин прекращает сеанс. Кордебалет сворачивает рацию.

– Некуда будет Талгату возвращаться, – говорит с явным сожалением. – Сохно, когда вернется, расстроится...

– У Талгата, думаю, и возможности вернуться не будет... Сохно вызвали в распоряжение группы «Альфа». Наверняка это как-то связано с Талгатом... Там встретятся...

* * *

Талгат просыпается оттого, что открывается дверь. Сон у него чуткий, звериный. Рука автоматически ложится на рукоятку спрятанного под простыней, которой он накрылся, пистолета. Просыпается с ясной головой и сразу поднимает левую руку, смотрит на часы.

Минута в минуту! Мансур свое дело знает. Про него так и говорили – исполнительный, старательный, пунктуальный, только нельзя давать волю его языку. Замучает жалобами, потому что постоянно ждет, когда с него потребуют возвращения долга. А он жадноват...

– Два часа прошло... – говорит Мансур.

– Я сейчас выйду, – кивает Талгат и сбрасывает с себя простыню.

Дверь скромно закрывается. Талгат спит, как и полагается ваххабиту, голым. Ваххабиту вообще запрещается носить трусы или плавки. И хотя сам Талгат к ваххабитам себя не относит, он с ними работает и придерживается хотя бы этого ритуала, впрочем, приятного в такую жару.

Одевается он быстро и выходит в большую комнату. Видит аккуратно свернутые у стены матрацы. Мансур ждет там.

– Мои люди где? – спрашивает Талгат, полный энергии и готовый к немедленному действию.

– Ваши люди? – переспрашивает удивленный Мансур.

– Парни, с которыми я приехал... – Что-то в интонации хозяина не нравится, но Талгат еще не может понять, что именно.

– Но вы же сами... – Мансур рот раскрывает, хочет что-то сказать, но язык ему не повинуется.

– Что – я сам?.. – Талгат усилием воли заставляет себя успокоиться. И говорит мягко, как кошка мурлычет.

– Вы же сами отправили их...

– Куда отправил?

Мансур пожимает плечами.

– Я не знаю... Вы поспали полчаса, потом позвали своих людей... Потом велели мне водителя разбудить... Водитель пришел, вы вышли вместе с парнями, и они уехали...