Белый легион: Террор не пройдет! - Илья Рясной

— Сколько мы уже не виделись? Год? — спросил Гипнотизер.

— Около.

— Только не говори, что рад еще сто лет меня не видеть… Слышал, у тебя дела идут неважно. Прогорел несколько раз по крупняку. Фуры чужие стал зажимать.

— Откуда знаешь? — встрепенулся Кабан.

— Ты не представляешь, сколько всего я знаю. Тебе бы стало грустно из-за своей приземленности.

— Куда нам, деревенским? — Кабан скривился. Потом широко, обаятельно, обманчиво радушно улыбнулся, обнажив белые металлокерамические зубы. — Эх, Саныч. Как-то мы с тобой не по-человечески общаемся. Забурились бы сейчас в баньку. Пивком бы оттянулись. Девочек пригласили таких, что от одного их голоса все торчком встает. И перетерли бы, как приличные люди, все темы… А тут у какой-то помойки сидим, лясы точим.

— Димон, мы с тобой живем в разных вселенных, — усмехнулся Гипнотизер. — Которые пересекаются только вот на таких заплеванных двориках.

— Понятно, барин.

— Это хорошо, что понятно… Я тебя еще долго не беспокоил, Кабан, — в голосе Гипнотизера появились стальные нотки. — Да жизнь заставила. Теперь придется поработать, дорогой мой. Хорошо поработать.

— Что надо делать?

— Как всегда…

— Расскажи, а я подумаю…

— Это нечто новое, — Гипнотизер бросил на преступного авторитета косой взгляд. — Ладно, слушай…

В суть предложения преступный авторитет въехал быстро. И задал фундаментальный вопрос:

— Сколько?

— В зависимости от того, как события будут развиваться. Начальная цена… — Гипнотизер замолчал. Потом пригнулся к Кабану и, едва шевеля губами, прошептал цифру. Такую, что преступный авторитет непроизвольно крякнул. Почесал подбородок.

— Только не говори, что этого мало, — губы Гипнотизера скривились в некое подобие улыбки.

— Это как посмотреть, Саныч. Как посмотреть…

— А тебе хочется поучаствовать в прибылях?

— Много чего хочется. В том числе остаться в живых.

— Чего боишься?

— Слишком высокий полет. Там интересы ФАГБ, МВД.

— Это не угроза.

— Для тебя — нет?

— Дима, я тебя уважаю, но у тебя кругозор грозы вокзальных ларьков и торгашей арбузами… А ты не допускаешь, что есть другие силы, кроме чекистов, для которых ты букашка, которую прихлопнут сапогом и не заметят, — голос Гипнотизера журчал, как горный ручей.

— Допускаю. Ну и что?

— Так знай, что полезным насекомым дают жить и размножаться… До той поры, пока они приносят пользу…

— Ты угрожаешь? — Кабан отвел взгляд. Не мог он смотреть в глаза Гипнотизеру, чувствуя, как кураж, который его из «шестерки» превратил сначала в бригадиры, а потом в паханы серьезной группировки, куда-то улетучивается.

— Я? — удивился Гипнотизер. — Ты же знаешь, я никогда не угрожаю…

Кабан знал. Угрозы — это по-человечески. Это развод ситуации, при котором возникают разные варианты. У Гипнотизера разных вариантов не было.

— Ладно. Чего мы сцепились? — примирительно произнес Кабан.

— Действительно. Ты же мой друг, Димон… Мой друг… Ты мой… С потрохами…

Сказано было тихо. И по спине Кабана пополз противный, мелкий озноб.

— Сегодня у вас аура почище. Однако сглаз остался. По утрам тяжело вставать. Кости ломит. Вечером предметы расплываются, да? Это от сглаза. Это такой же удар. Только не физический, а энергетический, — поведал Парамон Купченко.

— Оставим эту тему, — на этот раз терпеливо, но довольно сухо произнес президент фонда «Технологии, XXI век». — У нас есть что обсудить.

— Встречу назначил не я. Беру на себя смелость предположить, что вы получили заключение. И скорее всего, оно благоприятное.

— Почему вы так решили? — слабо улыбнулся Марципало.

— Сегодня вы настроены куда более благожелательно.

— Насчет благоприятного отзыва вы поторопились…

— Значит, вам пора сменить экспертов.

— Ваша самоуверенность даже вызывает уважение… Вот заключение, — Марципало положил руку на стопку бумаги. — Подтвердить вашу правоту эксперт не решился. Однако есть предмет для разговора.

— Что же у него вызвало сомнение? — саркастически осведомился «Колдун».

— Температурный барьер.

— Мы преодолели его. В этом и суть технологии.

— Парамон Васильевич. Даже если это так. Вы думаете изменить мир?

— Думаю.

— Велик шанс, что мир с благодарностью примет ваше открытие?

— Велик.

— Никакого шанса!

— Почему? — озадаченно уставился Купченко на президента фонда.

— Потому что в мире живут не ваши друзья лунатики, а люди с их интересами. Когда встанет вопрос о коммерческом воплощении проекта, мы наткнемся на барьер… На бетонную стену…

— И кто строить будет стену?

— Люди…

— Что за люди?

— Те, чьи интересы мы затронем. У кого есть деньги и возможности.

Купченко замахал руками, будто отгоняя от себя осу:

— Это все приземленный взгляд. Миром правят не люди с их алчностью, а высший промысел. И космосу угодно, чтобы мы сейчас сделали это открытие. И оно пробьется…

— Оставьте эти проповеди.

— Это не проповедь. Это суть вещей, Николай Валентинович, — глаза у ученого налились оловянной тяжестью, как у религиозного фанатика.

— Парамон Васильевич, поступило предложение. Вы продаете технологию. Сумма, — Марципало протянул листок, на котором была написана весьма внушительная цифра.

Купченко презрительно посмотрел на листок.

— Вас не устраивает сумма? — язвительно осведомился президент фонда.

— Вы знаете, я неплохой математик… И умею зарабатывать деньги. Я заработал их в коммерции столько, что хватило на завершение исследований… Но деньги для меня — это шелуха. У меня, в отличие от большинства людей, есть в жизни свое предназначение. Вот оно, — Купченко хлопнул ладонью по бумагам. — И меня не остановит ничто.

— Но исходных данных мало, — с кислой миной произнес Марципало. — Пока мы верим вам на слово. Где демонстрация технологических возможностей процесса?

— На днях я привезу установку…

— Она что, влезет в чемодан?

— В фуру влезет.

— Вам оказать помощь? — Глаза у Марципало загорелись.

— Э, нет… Такие вопросы я решаю сам, — взгляд Купченко стал хитрый. Ученый нахально улыбнулся и погрозил пальцем.