Срок для Бешеного - Виктор Доценко

— Савелий Говорков?

— Так точно! — Савелий удивленно пожал плечами, не понимая, чего хочет этот старик.

— И не вспоминай! — махнул рукой тот. — Ты меня не знаешь… Не обижайся, что тыкаю: имею право — мне уж к семидесяти подходит.

— К семидесяти?

— Да-да… Однако я отбил тебе телеграмму не для этого. Я должен исполнить свой долг… обещание, данное Александре Васильевне…

— Симаковой? А кем она мне доводится?

— А разве ты не получал от нее письмо? — Старик нахмурился. — Значит, обманула: не послала… — Он сокрушенно покачал головой. — Стыдилась… или не захотела тебя беспокоить, думала, и на этот раз пройдет… — Старик смахнул непрошеную слезу.

Савелий смотрел на него, пытаясь хоть что-то понять.

— Давай присядем здесь, — махнул старик на привокзальный сквер. — Трудно мне стоять…

Опираясь на руку Савелия, он засеменил рядом. Оказавшись перед садовой скамейкой, старик тяжело опустился на нее, а Савелий продолжал стоять рядом. Не мигая смотрел он на старого человека и с нетерпением ожидал его слов.

— Недели две назад прихватило ее… — взглянув на Савелия, он сам себя перебил. — Шура была твоей родной теткой, родной сестрой твоей матери…

— Теткой? — полувопросительно прошептал Савелий и опустился рядом со стариком. — Так почему же…

— Не спрашивай меня об этом: не моя это тайна. История старая и ничего не дающая никому. — Он тяжело вздохнул.

— Но… простите, не знаю вашего имени…

— Павел Семенович, к вашим услугам!

— Но, Павел Семенович, раз это касается мамы, значит, касается и меня! — упрямо сказал Савелий.

— Нет, Савелий, де все должно детям знать о своих родителях! Не все, поверь старику! Не подумай, что здесь кроется что-то страшное или для тебя неприятное. Это их тайна: тайна двух сестер… не Думай об этом…

— Ладно. Так что случилось с тетей Шурой?

— Когда прихватило ее, думала, что пройдет, отпустят боли, дня три еще пыталась все сама делать, а потом… — Он тяжело вздохнул. — Как правило, мы через день с ней виделись: постучит в стенку, я и прихожу. Ты не знаешь, мы ж с ней соседи — в одном доме живем. А тут дня три проходит, а она не зовет. Я забеспокоился и сам стучать начал, не отзывается… Думаю, вышла куда. Вечером решил наведать ее: прихожу, стучу — никакого толку. А соседка напротив, подруга ее, и говорит: «Дома должна быть: не выходила еще…» Тут уж я не на шутку взволновался, стал своим ключом открывать: опадет десять как дала мне его… Сую, а руки дрожат, попасть в замочную скважину не могу. — Открыл все-таки. А Шурочка лежит в беспамятстве у кровати… — Он снова смахнул слезу. — Вызвал скорую… Инфаркт миокарду, говорят… нетрас… нет-ран… в общем, в больницу везти опасно. Сделали уколы, лекарства всякие прописали… Только на второй день Шурочка в себя пришла… Увидела меня, улыбнулась, так ласково говорит: "Что, перепугала тебя?. Сейчас встану…

Старик всхлипнул. Савелий сидел в оцепенении и молча слушал.

— Ты не думай, я для нее все сделал: и уход, и питание… У меня кроме нее никого не было: дети в войну погибли, все четверо, старуха не перенесла и тоже умерла… Так что не сумлевайся…

— Что же, вы сразу не вызвали меня?

— Я-то не знал о тебе поначалу. Перед самой смертью рассказала… «Скажи, говорит, пусть простит старую тетку!..»

— Господи! Да за что простить-то? — воскликнул Савелий.

— Видать, есть за что… коли просила, так что прости ее.

— Бог ей судья… — вздохнул Савелий.

— Вот и хорошо. Теперь второе: ты, видно, не знаешь, но у Шуры есть сын?

— Мой двоюродный брат?

— Не радуйся очень… Ужасная история, даже говорить о нем не хочется! Короче, бросил он ее, и лет двадцать как не вспоминал о ней… Ни весточки, ни привета, паразит!.. В Москве где-то живет, партейный работник! Отказался от нее за то, что она выкормила его своим огородом да садом… Но это так, для твоего знания, кетовое можешь сразу и забыть… Шурочка и составила, на всякий случай, завещание в твою пользу, а меня просила уговорить тебя не отказываться от последнего ее дара. Очень она хотела, чтобы дом, в котором она столько прожила, послужил родному человеку. Так Шурочка завещала и так просила.

— Павел Семенович, прошу вас: отведите меня к ней…