Пленных не брать - Сергей Соболев

— Удобства здесь не предусмотрены. Придется малость потерпеть. И запомни, Вика, если хоцесь вызить здесь, нузно придерзиваться определенных правил. Хотя, конецно, если они ресили нас пристрелить, то мы вряд ли смозем им помесать… Так вот. Привезли меня из Гудермеса в Сали и сунули в подвал, примерно такой зе, где мы сидим. А там пленные солдатики сидят, молодые, сроцной слузбы. Так они сразу меня предупредили: если будут предлагать выйти нарузу, подысать свезим воздухом, не отзываться. Потому сто выведут во двор и выдадут тебе палочных ударов ровно столько, сколько предписано сариатом. А бывает, сто и насмерть забивают. В тот зе день этих ребят увели. Двое их было, заль, не успел их подробнее порасспросить, дазе фамилий их не знаю…

Вика сидела сгорбившись, сунув ладони между колен.

— Толя, они убили Малышева. И этих двух ребят, которые были вместе с нами.

Авдеев перестал расхаживать по камере, вернулся на топчан. Улегся поверх одеяла, закинув руки за голову.

— Тоцно. Я своими глазами видел. Им влепили в борт из гранатомета, но они успели цуть раньсе выскоцить. Там их и полозили, возле масины. — Авдеев потихоньку привыкал к отсутствию двух зубов, шепелявость постепенно убывала.

Когда Вика подняла голову, Авдеев увидел в ее глазах слезы.

— Эти двое были совсем молодыми, моего возраста… Да и Малышеву чуть за сорок. Их ведь убили из-за нас, да? Вернее, из-за одной меня.

— Не заводись, Вика, — неодобрительным тоном сказал Авдеев. — И не казни себя, какой в этом прок? Луцсе ляг да поспи. Скоро заявятся гестаповцы, тогда нам будет не до сна.

— Но я ведь никого ни о чем не просила, — после паузы продолжила девушка. Ее плечи сотрясала крупная дрожь, и она еще крепче сжала коленями ладони. — Скажи, зачем нас послали в Грозный? И почему нам понадобилось оттуда бежать?

В этот момент в коридоре послышались шаги. Заскрежетал замок, дверь распахнулась. В камеру вошел немолодой с виду мужчина, в одной руке он держал блюдо с дымящимися кусками баранины, в другой — большую пластиковую бутылку с водой. Второй чеченец застыл в дверном проеме. Это был тот самый боевик, которому Вика прокусила руку. На этом месте у него белела повязка.

— Увазаемые, когда вы нас выпустите отсюда? — предельно вежливым тоном спросил Авдеев. — И неплохо бы сводить нас в туалет.

Пожилой поставил на стол блюдо с мясом и бутылку и молча вышел. Громыхнула дверь, заскрежетал замок, затих шум шагов. Журналисты вновь остались одни.

— Сволоци! — вполголоса выругался Авдеев. — Если бы ты только знала, как я их ненавижу. — Он твердо произнес «ж». — Мы для них хуже собак. Вот так взял бы и задушил собственными руками…

— А может, хватит их убивать? — тихим голосом спросила Вика. — Ну сколько можно? Скажи, за что им нас любить? За то, что мы убиваем детей, женщин и стариков? Разве мы люди, Толя? Действительно, хуже собак.

Авдеев приподнял голову и с осуждением посмотрел на девушку.

— Жалеешь их? Ну-ну… Посмотрим, что ты запоешь, когда они тебя лупцевать начнут да про папашу твоего всякие подробности выпытывать.

Вика повернула к нему голову.

— Ты думаешь, это из-за отца все наши неприятности?

— А ты возьми и сама как следует подумай. Кому мы с тобой нужны, Вика? И что мы собой представляем? Ни-че-го. Мы обычные репортеры. А вот папаша твой в Москве большой человек…

— Я запрещаю тебе говорить плохо о моем отце, — резко одернула его девушка. — Ты ведь его совсем не знаешь. И не смей называть его «папашей»!

— Тихо, тихо, успокойся… Не хватало нам еще в этот момент с тобой поцапаться. Дай я все же закончу свою мысль. Так вот, не исключено, что чеченцы в обмен на твою жизнь потребуют у Сергея Алексеевича какую-то важную услугу. Или же заломят за тебя большой выкуп… Ладно, спи давай. Утро вечера мудренее.

Время тянулось мучительно долго. Они лишь изредка перебрасывались короткими фразами, в основном молчали и думали каждый о своем. К стоявшей на столе еде ни один из них и не притронулся.

Авдееву вскоре надоела эта игра в молчанку.

— Вика, как ты думаешь, сколько сейчас времени? Эти сволочи отобрали у меня часы.

— У меня тоже.

— Думаю, на дворе уже ночь. До утра они нас не тронут.

Как бы в опровержение его слов в коридоре вновь раздался шум шагов, затем «вертухай» зазвенел ключами.

— Толя, слушай меня внимательно, — скороговоркой произнесла Вика. — Мне понадобится твоя помощь. И еще… В туалет не просись, понял?

Авдеев уже успел принять вертикальное положение. Он посмотрел на девушку и удивился тем разительным переменам, которые произошли в ее облике. Слезы высохли, а лицо было спокойным, на нем не осталось и следа недавних переживаний. Это была прежняя Вика Строганова, та самая молодая женщина, которую он уже успел неплохо изучить, — волевая, целеустремленная и весьма энергичная натура.

— Ты это о чем? — опешил от неожиданности Авдеев.

— Скоро узнаешь, — загадочно произнесла девушка.