Лечь на амбразуру - Фридрих Незнанский

Гордеев и сам не понял, почему вдруг назвал Галочку официально. Может, хотел таким образом отгородить от насмешливых взглядов Грязнова и Турецкого свои с ней интимные отношения? Ну в самом деле, не хвастаться же, что красивая дама из провинции предпочла именно тебя другим поклонникам?

— Галина Федоровна, говоришь… — пробормотал Грязнов. — Видать, в той папочке и есть разгадка. Сам-то хоть смотрел?

— Знаю примерно содержание. В самых общих словах. Галина Федоровна говорит — атомная бомба. Кое для кого.

— Ну вот этот «кое-кто» и постарался спрятать концы. Таким образом…

Зазвонил его мобильник.

— Слушаю… Чего говоришь? Ладно, сейчас спустимся. — Он отключил телефон и сказал Юрию: — Странное что-то затевается. Киллер-то, оказывается, совсем не прост. Машет ксивой, требует телефон и уверяет, что ты сорвал ему операцию государственной важности. Не хухры? Вот так-то. Ну, идем… Иосиф Ильич, — с укором сказал пожилому судмедэксперту, — там ведь живые ждут! С этим-то ясное дело. Труповозку вызвал?

— Да, уже едут, — кивнул судебный медик. — А там что, обморок?

— Боюсь, не только. Но — разберись. Сейчас опера пришлю в помощь…

— Вот документ задержанного. — Следователь протянул Грязнову удостоверение сотрудника Министерства внутренних дел, выданное подполковнику милиции Суслину Максиму Леонидовичу. Должность — замначальника отдела Управления оперативно-технических мероприятий.

— Ничего себе, — кивнул Грязнов и шагнул в микроавтобус, где находился задержанный, руки которого были уже в наручниках.

Один из оперативников протянул Юрию Петровичу его ремень, хмыкнул:

— Намучился, поди, пока из порток вынимал?

— Примерно… — подмигнул ему Гордеев.

— У вас что, — спросил небрежно Грязнов, — в управлении теперь отдел киллеров завели?

— Я требую, чтобы вы связались с моим руководством, — хрипло заявил Суслин. — До тех пор ничего говорить не буду.

— С министром, что ль? — уточнил Грязнов, ухмыляясь.

— Вы сами знаете с кем.

— Не знаю, — отрицательно покачал головой Грязнов. — Да и знать не желаю, честно говоря… Как же промашку-то допустили, господин подполковник милиции? Неужто из-за каких-то бумажек человека не жаль?

— Я так понимаю, — сказал Юрий Петрович, глядя в глаза Суслину, — что задание это он получил от помощницы губернатора Белоярска господина Гусаковского, которую зовут Лидия Михайловна Горбатова. Она сегодня специально с этой целью прилетела в Домодедово, где и встретилась с этим типом. После чего он поехал следом за Елисеевым, а я понадеялся на свою машину и опоздал, не спас Женьку…

Как ни держал себя в руках подполковник, все же невольно выдал он себя. Юрий Петрович, говоря о Горбатовой, испытующе смотрел ему в глаза и успел уловить момент, когда в них мелькнула растерянность, тут же сменившаяся хлынувшей волной презрения. Чрезмерного презрения, которым тот старался как бы загасить свою невольную ошибку, прокол.

— Разберемся, — сказал Грязнов. — Вот поедем ко мне, сядем спокойно и во всем разберемся.

— Попробуйте, — насмешливо буркнул Суслин. Похоже, к нему уже возвращалось его спокойствие.

Грязнов слегка наклонился к нему и негромко, но достаточно внятно произнес:

— Послушайте, Суслин, я вас не понимаю. Вы же не новичок в нашей системе. На что надеетесь? Думаете, ваше руководство, узнав, где и при каких обстоятельствах вас взяли, кинется с пеной у рта немедленно защищать вас? Вытаскивать? Да ничего подобного. Оно предоставит эту возможность вам самому. При условии, что вы не упомянете о своем начальстве, сделаете вид, что не знаете о его причастности ни сном ни духом. Иначе, куда бы я вас ни запрятал, да хоть и в то же Лефортово, вам и часа не прожить. Вам же все давно известно и про свое управление, и про свои кадры. Поэтому торопитесь делать правильные выводы.

Грязнов захлопнул дверцу микроавтобуса и, взяв Юрия под руку, вальяжной походкой направился к его, гордеевскому, «форду», где с совершенно растерянным видом сидела Галя. Похоже было, что теперь она просто боялась уже выходить из машины.

— Ну, здравствуйте еще раз, Галочка, — склонился он к опущенному стеклу. — Опять, значит, к нам? А тут вон чего деется-то! Я что хотел спросить? Юрий утверждает, что этот убивец действовал по указанию некоей мадам Горбатовой, а как вы считаете? Вам ведь ближе все эти проблемы?

Галя закивала.

— Тогда, — сказал Грязнов, — нам всем придется проехать ко мне. Запишем ваши показания, возбудим уголовное дело по данному факту. Чтоб все — чин чинарем… комар носа не подточил! Ох, какой хай они поднимут! Но и мы, — он отвернулся к Юрию и добавил, отгородив рот ладонью, — не пальцем деланные…

Галя наконец дозвонилась до Белоярска.

Они в этот момент поворачивали с Садовой в Каретный Ряд. Она жестом попросила Юрия немного притормозить, остановиться, потому что было плохо слышно из-за шума мотора. Гордеев послушно прижался к обочине.

Галя говорила долго, вернее, пыталась вставить хотя бы слово, но у нее это не получалось, поскольку ее абонент тараторил без передышки. Гордеев даже слышал этот бурный поток речи, но не мог разобрать ни слова.

А вот Галя почему-то все больше бледнела и уже не пыталась что-то говорить, а только тихонько и растерянно ойкала. Наконец поток из Белоярска иссяк.

— Что же делать? — совсем убитым голосом спросила Галя. Выслушала ответ и закивала — мелко и быстро. — Я поняла… я все поняла… поняла… — И наконец отключила трубку.

Посмотрела на Юрия, как бы не узнавая его, прошептала:

— Господи, какой ужас…

— Что, еще кого-нибудь? — спросил Юрий.

— Кошмар! — неожиданно воскликнула она. — Ты можешь себе представить, что затеяли эти мерзавцы?!

Гордеев внимательно смотрел на нее.

Оказывается, Гале удалось дозвониться до своей приятельницы, которая работает в секретариате на том же комбинате. И та ей поведала ну просто жуткую историю.

Сегодня утром, уже после того, как Галя уехала в аэропорт, в дирекцию явились представители милиции, прокуратуры, предъявили постановление на производство обыска в головном офисе фирмы «Сибцветмет». Перевернули все в буквальном смысле вверх дном, после чего опечатали все компьютеры, вытащили из них жесткие диски и забрали дискеты. В конце же концов предъявили только что возвратившемуся с Севера Минаеву постановление на его задержание в связи с выдвинутым против него обвинением в подготовке убийства Юрия Александровича Кобзева. То есть ну более абсурдного они просто ничего не могли придумать! И тем не менее надели на Алексея Евдокимовича наручники и увезли с собой. А также все рабочие документы, все материалы, программы, договора и прочее, поставив огромное производство перед фактом его полной остановки.

Но Алексей Евдокимович, надо отдать ему должное, словно уже ожидал чего-то подобного. Он распорядился немедленно передать Сергейченко, то есть ей, Галочке, его просьбу сообщить об этом факте адвокату Гордееву и предложить ему снова взять на себя защиту. А в этой связи максимально форсировать появление в центральной печати той статьи, которую Минаев заказал сделать Елисееву. Знал бы он, что получилось в конечном счете из этого его заказа…