Игра без правил - Максим Гарин

– Ладно, – сказал он, – слушаю. Говори.

– Кутузов привез на дачу какого-то мужика, – начал рассказывать Рябой. – Мы впустили машину, а потом Кутузов выпрыгнул и начал орать Кошелке и Салу, чтобы они стреляли. Они начали стрелять, только этот мужик не стал ждать, пока они в него попадут. Стреляет он, как Господь Бог – завалил всех троих с трех выстрелов.

– А тебя? – спросил Стручок.

Он на время забыл о том, что Рябого нужно наказать.

То, что рассказывал охранник Кутузова, было похоже на какой-то ночной кошмар или на бред наркомана. Впечатление усиливалось будничностью обстановки: на экране телевизора беззвучно шевелила губами молодая дикторша, за ночь с которой Стручок не пожалел бы сотни полторы, а в трубке слышался неясный шум, в котором то и дело можно было различить голоса и шарканье подошв.

Похоже, Рябой говорил с телефона-автомата, расположенного в каком-то людном месте.

– А про меня забыл, – сказал Рябой. – Ствола у меня не было. Ну, дал я ему ломом по башке, да он увернулся. Верткий, гад, видно, что тренированный.

Только пистолет выбил. Ну, он мне и вмазал. Очухался я, отполз в сторонку, гляжу – а он выходит из дома с этой бабой, которую мы тут караулили. Сели в машину и свалили.

– И что? – спросил Стручок, стискивая зубы так, что едва не перекусил фильтр сигареты.

– И все, – ответил Рябой. – Дальше менты подъехали, так что досматривать я не стал. А только кажется мне, что Кутузов успел ему много интересного рассказать, прежде чем ему дырка вышла.

– Так, – сказал Стручок. – Что за мужик?

– Да хрен его знает, – откликнулся Рябой. – Здоровенный такой, с усами. Куртка джинсовая, вся в кровище… Штаны почему-то заблеванные… Похоже, он Кутузовым вплотную занимался. На что у Сани морда была похожа – страх сказать. Я такого даже по телевизору не видел.

– Он что-нибудь говорил? – спросил Стручок.

– Нет, – ответил Рябой. – Он больше руками…

– Когда это было?

Рябой назвал время. Горохов посмотрел на часы.

С тех пор прошло уже почти три часа – вполне достаточно для того, чтобы его повязали, если Кутузов выдал хотя бы десятую часть того, что знал. Неужели не успел? Неужели налетчику нужна была только девка?

Зачем?

– Слушай, – сказал Стручок, – как тебе показалось: на мента он похож?

– Да нет вроде бы, – неуверенно ответил Рябой. – Если даже и мент, то действует не от конторы, сам по себе. Менты – они с мигалками, с дубинами, толпой…

Нет, – уверенно заключил он, – не мент.

– Не мент… – задумчиво повторил Стручок. – А кто же тогда?

– Может, знакомый этой бабы? – предположил Рябой. – Хахаль какой-нибудь.

– Может, и знакомый, – согласился Стручок. – Может, и бабы, а может, и мужика…

Его вдруг ударило изнутри. Он физически ощутил резкий безболезненный толчок, словно был единственным на свете беременным мужчиной, и теперь плод, который он вынашивал бог знает сколько месяцев, наконец решил пошевелиться. Если бы это было так, пришлось бы признать, что удар у младенчика, как у Пеле в расцвете карьеры: Стручок чуть не упал со стула и мгновенно покрылся испариной, впервые за долгое время ощутив, что такое настоящий испуг.

Словно наяву, он увидел полукруг немного растерянных лиц и двоих телохранителей, которые, кряхтя и багровея бычьими шеями, – не от тяжести, а от невозможности привычно, в голос выматериться – пропихивали в дверь огромную картонную коробку, глянцевую, скользкую, сплошь переливающуюся цветными картинками и иностранными надписями; вспомнил путаную благодарственную речь обалдевшего от привалившего счастья директора, а потом, в коридоре, где носились и орали, казалось, миллионы бешеных ублюдков, среди которых были и два его придурка, – строгое темное платье, выгодно подчеркивающее фигуру, красивое, очень живое лицо с бровями вразлет, ноги, удлиненные высокой шпилькой, – упасть можно… Один из телохранителей сочно причмокнул за спиной, а она только равнодушно скользнула взглядом и пошла себе по своим делам…

Петр Иванович Горохов вспомнил, где видел Ирину Французову, и понял, что та наверняка узнала его. Пока она сидела на даче у Кутузова, это было не страшно, может быть, именно поэтому он и не пытался точно припомнить обстоятельства их встречи. Но теперь, когда она свободна… "Благотворитель херов, – злобно оскаливаясь, подумал о себе Горохов. – Называется, подмазал… Давайте скажем "спасибо" преуспевающему бизнесмену и щедрому, душевному человеку Петру Ивановичу Горохову… Вот она, самореклама. Но кто же мог тогда подумать…"

Все дальнейшие ходы незнакомца, который шел по следу Стручка, были теперь ясны. Даже если Кутузов промолчал – а похоже, что промолчал, иначе я бы, Горохов, сейчас тут не сидел, – теперь его фамилия наверняка известны охотника. Фамилия и школа, в которой учатся дети. В такой ситуации всего остального не узнает разве что ленивый или от рождения неспособный сложить два и два. Значит, вечером надо было ждать гостей.

– Вот что, Рябой, – приказным тоном сказал Горохов. – Через час приезжай ко мне в "Олимпию". Будем отлавливать этого умника.

– Э, нет, – протянул Рябой. – Так не пойдет. Ты извини меня, Стручок, ты, конечно, мужчина авторитетный, но мне эта головная боль ни к чему.

– Слушай внимательно, – сдерживаясь из последних сил, сказал Стручок. – Покажешь мне этого фраера, получишь десять штук. Десять, ты понял? Покажешь, получишь бабки, и можешь быть свободен, я никого не держу. На твое место сотня дураков найдется, только свистни. Но, если ты вздумаешь от меня прятаться, я тебя, козла, с того света достану и наизнанку выверну. Ну, как тебе такой расклад?

– Десять штук? – глубокомысленно переспросил Рябой.

– Десять тысяч долларов США сотенными купюрами, – внес полную ясность Стручок. – Или могила неизвестного бандита.

– Замазано, – решился Рябой. – Предупреди охрану, я еду.

Закончив разговор, Горохов сразу же позвонил домой. У него теплилась слабая надежда, что охотник окажется те так быстр, как это представлялось его испуганному воображению. Он понял, что эта надежда рухнула, как только охранник снял трубку.

Голос у охранника был странный, словно он говорил с набитым до отказа ртом, и Горохов мог легко представить себе причины, которыми было вызвано это явление. Новый персонаж, внезапно возникший в самом центре событий, пер напролом, как тяжелый танк, оставляя позади дымящиеся руины, и очень напоминал в этом плане сидевшего сейчас в подвале Французова.

Продолжая сравнение с танком, следовало признать, что это был очень современный танк: скоростной, мощный и маневренный. Горохов понял, что остановить его будет непросто.