Признание моджахеда - Александр Тамоников

Закончив монолог, Сергинский затушил окурок, отпил из кувшина несколько глотков воды, прислонился спиной к прохладной бетонной стене и поднял глаза к зарешеченному лазу:

— Господи! Ну за что мне это все? Чем я прогневал тебя, Боже, что ты так жестоко наказываешь меня? Чем? Мне всего тридцать один год. Я хочу жить! Я хочу домой! Я не могу, не могу…

Сергинский заплакал.

Туркина произнесла:

— Прекрати, Антон! Будь мужчиной!

— Не могу! Что делать?! Что делать?!

— Ты уедешь отсюда со мной вместе!

Начальник группы опустил голову:

— Что?!! Что ты сказала?

— Я сказала, что без тебя я отсюда не уеду! Хоть ты и оказался полнейшим дерьмом, но в переделку действительно попал из-за меня. Значит, я должна и тебя забрать с собой!

— Ты… ты не шутишь?

— Какие в нашем положении могут быть шутки?

— Валя, Валентина. Если так, если заберешь с собой, я… я для тебя…

— Помолчи! Надоело слушать твое нытье. И приведи, пожалуйста, себя в порядок.

— Да, да, конечно! Все, что смогу!

Сергинский плеснул воду из кувшина на ладонь, умылся, пригладил растрепавшиеся волосы.

— Я все сделаю так, как ты скажешь!

— Тогда не тревожь меня и не скули больше. Ложись на топчан и постарайся уснуть. Не сможешь — лежи молча.

— Конечно, ты больше слова от меня не услышишь, если не захочешь.

Сергинский перешел на топчан, лег к стене. Валентина знала, что он не спит, но то, что молчал, было уже хорошо. Ей следовало обдумать свою дальнейшую судьбу.

* * *

Вершина скалы над крепостью Хандар, 4 часа 30 минут местного времени, понедельник, 18 июля.

Шепель поднял Тимохина и Гарина. Командир группы хотел было разбудить Крымова, но тот встал сам и вышел на позицию. Из кустов появился и афганец-проводник. Спецназовцы размялись и подползли к краю скалы. Шепель доложил, что за время его наблюдения на объекте ничего не произошло. В 4 часа строго по графику на посты вышла очередная смена караула, в 4:30 вернулись караульные, отстоявшие свое время. Тогда же был сменен и охранник у ворот.

Тимохин приказал подчиненным собраться возле себя. После чего обратился к ним:

— Ввиду изменившейся обстановки, работаем по заложникам следующим образом. Первым спускаем на крышу главного дома нашего друга-афганца Ахмада Сакара.

Александр повернулся к афганцу:

— Напрямую спустить тебя на крышу невозможно, но, раскачавшись, ты сможешь попасть на нее, перед этим ликвидировав пулеметчика. Для этого получишь снайперскую винтовку бесшумного боя «винторез». Затем отправишь ее наверх.

Афганец сказал:

— Зачем лишние хлопоты? У меня есть нож. Он надежнее винтовки.

Тимохин отрицательно покачал головой:

— Не умаляя твоих возможностей, я все же не имею права допустить в самом начале акции рукопашной схватки, которая неизбежно возникнет на крыше и шум которой могут услышать охранники бункера. Так что возьмешь с собой винтовку.

Ахмад заявил:

— Никакой рукопашной схватки, никакого шума не будет. Я убью пулеметчика до того, как коснусь ногами крыши.

— Каким образом? Решил метнуть нож?

— Да! И он пробьет шею одного из тех, кто убил моего брата.

— Уверен, что не промахнешься?

Афганец приподнялся. Спецназовцы уловили еле заметное движение его правой руки, и тут же нож проводника вонзился в извилистый ствол старого куста, в нескольких сантиметрах выше головы Гарина. Майор охнул:

— Ешь, твою…! Охренел, проводник?

Афганец подошел к кусту, выдернул нож, вставил его в ножны, вернувшись на прежнее место, сказал:

— Я уверен, что не промахнусь!

Тимохин покачал головой:

— Да, ловко, ничего не скажешь! Убедил! Ладно, работай ножом. Значит, на Ахмаде пулеметчик. Как только наш афганский друг займет огневую точку, поднимаем трос и применяем уже две лебедки. Вниз спускаюсь я и капитан Шепель. Уничтожаем боевиков в бункере, освобождаем заложников и поднимаем их наверх. Управлять лебедками будут наш начальник полковник Крымов и майор Гарин. Подняв журналистов, поднимаемся сами, в том же порядке, в котором будем спускаться. Если же в ходе операции произойдет сбой и группа будет обнаружена, то вступаем в бой. Противник может появиться с двух направлений, из караульного помещения и из дома. Посему обстреливаем караулку, бойницы главного здания, ставим дымовую завесу и под прикрытием дыма и огня пулемета поднимаемся наверх. Сначала заложники, потом офицеры группы. Ахмада поднимаем, прикрывая огнем из стрелкового оружия и применяя гранаты. Далее отходим к основному пункту эвакуации. Охранника у ворот уничтожаю я. Вопросы?

Шепель пожал плечами:

— Какие могут быть вопросы, командир? Нет вопросов.

Тимохин взглянул на Гарина:

— У тебя, Витя?

— Может, мне тоже спуститься, как планировалось ранее?

— Нет! Справимся с Шепелем, да и лишний подъем в изменившейся обстановке рискован, — сказал Александр и перевел взгляд на Крымова: — Товарищ полковник, разрешите продолжить?

— Продолжай!

— Тогда ты, Крым, инструктируй Ахмада, а я свяжусь с Соловьевым. Время сеанса.

— Давай!

Тимохин приказал подчиненным:

— На исходную, марш!

Спецназовцы поднялись на вершину, к лебедкам.

Александр включил рацию в 4:55.

— Мираж-1, я — Орион-1, в 5:00 начинай обработку постов противника! После чего доклад мне!

— Принял, Орион-1. Работу начал!

Переведя станцию в режим приема-передачи, Тимохин поднялся к своим подчиненным.

Возле правой лебедки к спуску уже готовился Ахмад Сакар. Он надел «корзину» — пояс с приспособлением, охватывающим таз, опробовал чеку тормозного механизма, забросил за спину автомат «АК-74», поправил нагрудный жилет с отсеками для запасных магазинов и гранат, поправил ножны, взглянул на Тимохина и доложил:

— Я готов!

Крымов похлопал афганца по плечу:

— На тебе большая ответственность, Ахмад! Не подведи!

— Не подведу!

— Что ж, тогда удачи!

Александр встал рядом с афганцем.

— Ждем!

Ахмад спросил:

— Чего?

Тимохин объяснил:

— На противоположном перевале другая наша группа работает по постам караула. Ты пойдешь вниз после того, как будут уничтожены часовые этих постов.