Без единого выстрела - Андрей Воронин

— А тетенька-то оказалась дяденькой, — с трудом выговорил Аверкин и снова откинул голову на тощую больничную подушку.

— Сволочь он, а не дяденька, — проворчал Мещеряков, вынимая из-под подушки сотовый телефон… Сорокин прибыл через сорок минут после того, как звонок Мещерякова поднял его с постели. Одевался он второпях, был непривычно всклокочен и глядел волком.

Из-за его плеча, как и следовало ожидать, выглядывала безмятежная физиономия Забродова, который, судя по всему, старательно делал вид, что он тут ни при чем. Мещеряков подумал, что Забродова наверняка разбудил и привез сюда Сорокин, и с трудом сдержал злорадную ухмылку: Сорокин вряд ли упустил случай высказать Иллариону все, что думает о «рыцарях плаща и кинжала», которые путаются под ногами у органов следствия.

Позади Забродова стояли заспанные и сердитые медсестра и дежурный хирург, не понимавшие, чем вызвано такое вторжение. Служебного удостоверения Сорокина оказалось достаточно для того, чтобы ворваться в больницу посреди ночи, но недостаточно для того, чтобы успокоить персонал. «Но позвольте, — услышал Мещеряков хмурый голос дежурного врача, — я все-таки не понимаю..»

Сорокин стоял в дверях палаты, загораживая проход своими широкими плечами, и переводил не сулящий ничего хорошего взгляд с Аверкина на труп, с трупа на смущенно улыбающегося Мещерякова, снова на труп и опять на Мещерякова. Вместо ответа он слегка посторонился, пропуская медиков в палату.

— Ax! — сказала миловидная сестричка.

— Черт подери, — воскликнул дежурный врач. — Это еще что такое?!

— Думаю, это цианид, — любезно пояснил Мещеряков. Спохватившись, он взял висевшее на спинке кровати полотенце и как бы между делом бросил его поверх лежавшего на тумбочке пистолета. — Хотя наверняка это смогут определить только специалисты. Ты привез с собой специалистов, Сорокин?

— Я много чего привез, — глядя мимо него, угрюмо процедил Сорокин. — В том числе и две пары наручников.

— Он грозился меня посадить, — немедленно пожаловался Забродов.

Сорокин медленно повернул голову и вперил в Иллариона тяжелый взгляд красных от недосыпа глаз.

— Гм, — смущенно сказал Забродов и скромно отступил в сторонку.

— Я все-таки не совсем понимаю… — снова подал голос дежурный врач.

Сорокин все так же медленно повернул к нему голову, но доктор, в отличие от Забродова, не стушевался.

— Здесь медицинское учреждение, — заявил он, — я хотел бы понять… Я тоже, — перебил его Сорокин. — Поверьте, я очень не люблю ничего не понимать, а в данный момент именно это со мной и происходит. Что же касается вас… В данный момент мы с вами находимся на месте преступления, и лучшее, что вы можете сделать, это очистить помещение и постараться сделать так, чтобы ваши больные и персонал не путались у меня под ногами.

— Но позвольте!..

— Тише, тише, — вмешался Забродов. Он обнял доктора за плечи и мягко, но настойчиво повлек его к выходу. — Полковник не выспался и очень зол. Пойдемте от греха, а то сейчас он привяжется к вам со своими расспросами. Почему, скажет, в отделении посторонний? Да не просто посторонний, а бандит, наемный убийца… Кто, скажет, пропустил?! Тут, скажет, без взятки не обошлось… Ступайте, доктор, ступайте, а то не миновать нам с вами кутузки.

— А вас-то за что? — взяв тоном ниже, спросил доктор уже за дверью.

— Да уж он найдет, за что, — послышался ответ Забродова.

Мещеряков улыбнулся, а Сорокин бросил на дверь свирепый взгляд.

— Посадить его, что ли, в самом деле? — задумчиво произнес он, ни к кому не обращаясь.

— Ну-с, господа полковники, — бодро воскликнул Забродов, снова возникая на пороге, — насколько я понимаю, лед тронулся.

— Лично я ничего не понимаю, — сказал Мещеряков. — Сначала мы думали, что этот компьютерный воришка действует в одиночку. Но на Аверкина напали уже двое, еще двое были в квартире, а теперь еще и этот…

— В какой квартире? — быстро спросил Сорокин.

— Болтун — находка для шпиона, — заметил Илларион.

— Так, — сказал Сорокин, — так-так-так… Значит, это вы там шарили… То-то же я смотрю, что показания свидетеля отдают водевилем. Шум, гам, тарарам, потом по лестнице спускается какой-то тип, несущий на плечах другого типа, а через некоторое время картина повторяется: опять по лестнице бежит герой, выносящий с поля боя раненого товарища. Я-то думал, что дед просто сочиняет с перепоя. Так вы опять за свое?

— Да мы-то здесь при чем? — огрызнулся Мещеряков. — Кто их просил пугать нас пистолетами?

— Ах, пистолетами! Ну, и где они, эти пистолеты? Мещеряков, которому этот вопрос как-то не приходил в голову, посмотрел на Забродова.

— У меня, — кротко признался тот. — Дома. Целый день ломаю голову, пытаясь сообразить, как бы их половчее сдать родной милиции. Слушай, Сорокин, раз уж мы с Андреем раскололись, может быть, ты распорядишься, чтобы отсюда убрали этого… гм… трансвестита?

— Точно, — поддержал его Аверкин. — Долго он будет тут валяться?

После того, как труп осмотрели, сфотографировали с разных ракурсов, описали, запротоколировали, упаковали в черный пластиковый мешок и унесли, Сорокин решительно поставил на освободившееся место табурет, без спроса уселся на кровать Мещерякова и водрузил на табурет принесенный с собой плоский чемоданчик.

— Ну, — сказал он, — теперь вы будете говорить, а я слушать. И перестаньте водить меня за нос! Я же вижу, что ваша контора здесь ни сном ни духом, и что безобразничаете вы исключительно по собственной инициативе.

— В силу сложившихся обстоятельств, — поправил его Илларион. — Мы безобразничаем исключительно в силу сложившихся обстоятельств… Кстати, а что это у тебя в чемоданчике?

— Оборудование, необходимое для эффективного ведения допроса, — сухо ответил Сорокин, щелкая замками.

— Ой, — сказал Забродов.

— Я больной, — простонал Аверкин, — меня нельзя пытать.

— Я тоже, — присоединился к нему Мещеряков. — Рви ногти Забродову, он здоровый.

— Как хотите, — сказал Сорокин, вынимая из кейса бутылку коньяка. Забродову так Забродову. Подай стаканы, симулянт, — добавил он, обращаясь к Мещерякову.

Тьма за окном начала редеть, на глазах теряя густоту и приобретая серовато-жемчужный цвет. Наступало утро, до которого не дожили ни Свист, ни Ляпа, ни Чапай с Клювом, ни белокурый бисексуальный киллер с прозрачными серо-голубыми глазами.