Святое дело - Михаил Серегин

– Вам куда на восьмом? – повернулась к священнику супруга начальника главпочтамта.

– Там склады есть... с комбикормом... знаете? – неуверенно спросил он.

– Конечно. Наш губернатор еще в бытность секретарем обкома этот откормочный комплекс на всю область воспел. Мой тогда в помощниках у него ходил... мне ли не знать? Сутками благоверный на этом чертовом восьмом отделении пропадал, все хотели к ноябрьским праздникам сдать.

– И сдали?

– А куда бы они делись? – рассмеялась дама, но нехорошо так рассмеялась, зло, с обидой. – Раньше ведь как было: не сдашь, погоны сразу полетят. А то и голова...

Священник вздохнул. Это была чистая правда. И про погоны, и про голову.

– А вон и ваши склады. Видите? Только я вас туда не повезу.

Отец Василий пригляделся. Там маячили кажущиеся издалека невероятно низкими длинные белые строения.

– Да никто вас там не узнает, – сахарно улыбнулся он. – Что вы так всего боитесь?

– Будь у вас такой муж, и вы боялись бы! – не обращая внимания на вжавшегося в сиденье Женю, вспылила дама.

«А блудить не надо», – злорадно подумал отец Василий, но промолчал.

Супруга начальника усть-кудеярского главпочтамта подвезла его к самым складам и притормозила.

– Дальше сами...

– Не-е, так не пойдет, – покачал головой отец Василий. – Раз уж доехали, давайте и вокруг все объедем.

Дама скрипнула зубами.

– Вы как тот солдат в анекдоте: бабка, дай воды напиться, а то так есть хочется, аж переночевать негде!

Священник захохотал.

Машина тронулась, но никого у склада не было, и лишь со стороны поля шел к складам вразвалочку какой-то мужик в телогрейке и кирзовых сапогах.

– Тормозите, щас я у него спрошу, – распорядился отец Василий, вышел из машины и побрел навстречу.

Он шел и с сожалением отмечал вокруг следы запустения и разрухи. Какой-то проржавевший насквозь металлолом, брошенный трактор, черт-те знает кем вырытая навозная яма... Отец Василий сокрушенно хлопнул себя руками по могучим бедрам и обратился к уже подошедшему вплотную к нему селянину.

– Не подскажете... – и обомлел.

Это был Чичер.

Он узнал его сразу, хотя и видел всего раза два. Резкие черты лица, молчаливая угрюмость и какая-то странная самоуглубленность. Этот человек и в самом деле мог быть полным психом – видел батюшка и таких.

– Чичер?

– Поп?

Они стояли и сверлили один другого взглядами так, словно пытались прожечь противника насквозь. Ни один не собирался уступать без боя, и ни один не хотел начинать первым.

– Ну что, иди сюда, родной, – ласково поманил Чичера отец Василий.

– Без проблем, – усмехнулся Чичер. – Давно мечтал тебе очко порвать.

– А хрен не сломаешь? – усмехнулся поп. – И не такие, как ты, на меня прыгали...

– А я попробую, – упрямо мотнул головой Чичер.

Они сошлись на расстояние вытянутой руки и снова остановились.

– Так мне как, ждать? – крикнула из-за спины дама, и на какую-то микроскопическую долю секунды отец Василий отвлекся. И тогда Чичер прыгнул.

Священник в последний миг поставил блок, но удар был так силен, что он пошатнулся и потерял равновесие. Чичер немедленно «добавил», и отец Василий понял, что уже не контролирует бой и валится оземь. И тогда, на излете, он ухватил Чичера за рукав и повалил его вместе с собой.

Они упали в сухую стерню и покатились, нанося друг другу удары головой и время от времени освобождающимися руками. Конечно, поп был сильнее и, пожалуй, опытнее, но Чичер был куда подвижней и тренированней. Сказывалась-таки разница в образе жизни. И когда отец Василий подминал Чичера под себя и думал, что вот она, победа, совсем рядом, Чичер изворачивался и выскальзывал, а то и наносил удар из такого положения, из которого, казалось, и вздохнуть нельзя, не то что драться...

– Я т-тебя живым в землю зар-рою! – рычал Чичер. – Я т-тебя на клоч-чки р-разорву!

Священник молчал и лишь пыхтел и отбивался: столько свободного дыхания, чтоб еще и угрожать, у него не было. Он старательно следовал всему, чему его научили в спецназе, но с горечью убеждался: лучшие для этого дела годы уже позади.

Они прокатились метров пять в одну сторону, затем столько же в другую, потом как-то сумели расцепиться и вскочить на ноги, и в тот самый миг, когда отец Василий понял: вот оно, пора наносить решающий удар... Чичер упал и двинул его ногами чуть выше ступней. Священник рухнул на живот и тут же понял, что опоры под ногами нет!

– Здесь я тебя и утоплю! – торжествующе захохотал Чичер и пнул его кирзовым сапогом в лоб.

Священник охнул и со всего маху полетел куда-то вниз.

* * *

Что это такое, отец Василий сообразил, как только вдохнул этот специфический аромат. Конечно же, это была яма для навоза, и, явно, свиного. Он попытался нащупать под ногами почву и не смог. Он задрал лицо вверх и начал судорожно грести руками, чтобы подплыть к высокой земляной стенке ямы, но эта субстанция была похожа на кисель и никуда его не отпускала – насколько продвинешься вперед, настолько она тебя и оттянет назад.

– Вот и все, – насмешливо склонился над ямой Чичер. – Ты понял, где мы вас всех утопим, поп?

И в тот же миг сзади него мелькнула стройная женская фигура, Чичера двинули ногой под зад, и он рухнул вниз, прямо на попа.

* * *

Отец Василий всплывал долго. Слишком долго. Сначала пришлось отделываться от вездесущих конечностей нежданного «гостя», мешавших не то что всплыть – с места двинуться. Потом он нащупал-таки дно. Оттолкнулся и рванул вверх! К воздуху!

Но подъем в этой вязкой массе длился так долго, что запаса дыхания не хватило, и он немного хлебнул.

Сплюнул. Отер грязное лицо еще более грязной рукой. Хватанул кислорода. Рядом всплыл Чичер.

– Гнида! – прорыдал Чичер непонятно кому – то ли попу, то ли этой чистенькой дамочке там, наверху.

– Что, глотнул? – через силу выдавил поп. – Понял, чем пахнешь?

– Не-на-вижу! – зашипел Чичер и с отчаяньем огляделся. – Уд-давлю к-козла!

– Пупок развяжется, – отмахнулся поп. – Сначала из дерьма выберись.

– Это ты в дерьме, поп! – до смерти обиженный тем, что все так паскудно вышло, заверещал Чичер. – Ты! А я Родину спасаю! Каждый день спасаю! От таких козлов, как ты!

– Да иди ты, – швырнул в него попавшийся под руку плотный комок священник и, надо же, попал идейному противнику прямо в лоб. – Родину он спасает... Себя для начала спаси, а потом и других будешь учить. Пристроился, козлина, к Союзу ветеранов и сбиваешь пацанов с панталыку...