Сумка со смертью - Александр Тамоников

– Да не свисти, какая ориентировка? – продолжал возмущаться Борька, но на всякий случай начал выбираться из салона. Провинциальная полиция никогда не отличалась добродушием и светскими манерами.

Его схватили за шиворот, вывернули руку, швырнули лицом на задний капот, тычком ботинка заставили раздвинуть ноги.

– Эй, алё, вы что творите, демоны? – возмущался Черкасов. – Мы что вам сделали?

Маслов благоразумно помалкивал. Алексей, нахмурившись, вышел со своей стороны. К нему уже устремлялся от «УАЗа» третий член экипажа – с теми же знаками различия.

– А ну, стоять, ретивый! – Воронич выстрелил ему в физиономию красными корочками.

Сержант насупился, сбавил обороты. Подошел, поколебавшись, осторожно, словно мину, взял удостоверение, вчитался в содержимое.

И как-то быстро все встало на места. Он подал знак своим – отваливаем! Коллеги неохотно отвязались от Черкасова, ретировались, уселись в «УАЗ». Машина пофыркала мотором и слиняла.

– Тьфу, кретины… – чертыхнулся Черкасов, потирая потянутую руку. – Ориентировка у них, как же… Слушай, а что это было? – Он хлопнул глазами и пристально уставился на приятеля.

– Садись, поехали, – хмыкнул Алексей, забираясь в машину. – Если хочешь, посмотри «ксиву». Майор ГРУ… Все в прошлом, мужики, просто удостоверение еще не сдал. В Центральное управление надо ехать, порядок такой.

– Ни хрена себе, – присвистнул Маслов. – Да ты, сосед, не просто так. Майор ГРУ – это тебе не хухры-мухры, покруче ФСБ…

– Поехали, мужики, поехали, – поторопил Алексей, на них уже поглядывали. – Заводи коня, Палыч! И тормозни у какого-нибудь приличного супермаркета, сбегаю на десять минут…

Возбуждение прошло, посмеивались, выбираясь по улице Подъемной из города. Движение было плотное, но Виктор Павлович уверенно лавировал в потоке, обдавая соседей по трафику ядовитым выхлопом. Вдали от центра реклам и вывесок стало меньше, город обретал узнаваемые черты.

– Сурово тут у вас, мужики, – заметил Алексей, переводя дыхание после второй дозы. Сделал знак Черкасову: хватит пока, не будем нервировать водителя, тому тоже хочется.

– Ага, это тебе не в окопах сидеть, – согласился Борька. – А ты серьезно в ГРУ служил?

– Ну, извини, – развел руками Алексей. – Куда Родина послала, там и служил. Но все в прошлом, уже не нужен Родине, исполнил свое предназначение.

– Помню, ты так мечтал стать военным, – вздохнул Черкасов. – Вот и стал, на свою голову… Извини, Леха. Ты не обижайся, это одна из насмешек жизни: получаешь то, что хотел, и понимаешь, что хотел не этого…

– Дурында ты, Борька, – проворчал Виктор Павлович, – именно этого он и хотел, да вона как вышло…

– Страна такая, – буркнул Черкасов. – Не мы виноваты – система виновата. Если что и угрожает стране – то ее же собственное государство.

– А ты все такой же диссидент? – спросил Алексей. – Вечно всем недоволен?

– Он такой, – усмехнулся Маслов. – Все не так, страну продали, экологию угробили, весь мир против него ополчился…

– Да не такой я, – смутившись, отвернулся к окну Черкасов, – просто находит иногда. Да и в жизни все наперекосяк…

На окраине остановились у супермаркета. Алексей отлучился на пятнадцать минут, вернулся, бросил сумку с покупками в багажник. Спутники ковырялись в моторе, который при подаче топлива издавал подозрительные звуки.

– Моя-то тачка в порядке? – спросил он.

– Так у тебя же «Тойота», – резонно отозвался Черкасов. – Что ей сделается на двадцатом году жизни? Бегает, как новенькая. Извиняй, Леха, я иногда ею пользуюсь – на рыбалку там, на пасеку. Ты же не в претензии? Зато масло поменял, антифриз новый залил.

– Да ради бога, – фыркнул Алексей, – катайся, сколько хочешь, только не разбей. Я не понял, мужики, мы сломались?

– Все нормально, садитесь. – Маслов с треском захлопнул капот. – «Косячит» ласточка, но пока бежит. А она постарше, между прочим, твоей «Тойоты» будет.

Выехали из города по Афанасьевской улице, взяв курс на северо-запад. Эту дорогу в родное село Алексей помнил наизусть. Асфальт стал похуже, дома пониже. Он высунулся в окно, с наслаждением подставляя лицо ветру. Тянулись поля, перелески, редкие сельскохозяйственные угодья. Сколько лет и сколько зим он тут не был? Каждый перелесок, каждый ложок был знаком. Выросли новые автозаправки, какие-то «Охотничьи заимки», «Лесные лавки» со столиками на выносных верандах. А в остальном мало что изменилось. Дубовая аллея, асфальт стал ровнее, потянулись высокие заборы – внутри за деревьями угадывались очертания помпезных особняков. У ворот в парковочных карманах стояли дорогие машины.

– В столице Рублевка, а у нас – «Сторублевка», – пояснил Маслов. – Местные так столичное шоссе назвали. Тутошняя знать себе коттеджи строит. Все чиновники высокопоставленные… Озера уж больно красивые в этом районе – ты должен помнить. Они вон там, за Куликовым бором. Долина Нищих называется. Ты знаешь, какие деньги крутятся в районе?

– Снова слуги воруют? – ухмыльнулся Алексей. – Их сажают, а они воруют? И куда смотрит надзорное ведомство?

– Позорное ведомство, – фыркнул Черкасов. – Да ну их к черту! – махнул он рукой. – У этих ребят все в офшоре и в ажуре. Другой мир, другие деньги. Не будем о них – о чиновниках либо плохо, либо ничего. Рассказывай о себе, Леха.

Он рассказывал, но недолго – нечего было рассказывать. А то, что представляло интерес, являлось военной тайной, раскрывать которую он не имел права. Жизненный этап закончился решительно и без «хвостов». Со службой покончено, ни семьи, ни постоянной женщины…

– Лучше вы рассказывайте, мужики. Как живете? Что творится в районе?

– У нас, как везде, – пожал плечами Виктор Павлович. – Работы в районе нет, цены поднимаются с колен. Никаких, как говорится, резонансных коррупционных преступлений – по-тихому люди мышкуют, научились не зарываться и помнить, что ближний тоже чего-то хочет…

– Да все по-старому, приятель, – сладко потянулся Черкасов. – В Мирославле еще чувствуется веяние времени – какая-то коммерция, строительство, «бабки» крутятся. В Монине – мы скоро будем проезжать через него – все как было, кроме пафосного торгового центра, который на хрен никому не нужен. А уж в нашей Затеше – и вовсе тоска тоской. Раньше какие-то гулянки были, собирались люди, время проводили, а сейчас каждый у себя за воротами сидит, живет, как отшельник, в норе…

Похвастаться им действительно было нечем. Виктор Павлович прозябал на пенсии. До этого трудился на Старицком озере – заведовал лодочной станцией, туристическими маршрутами этого направления, работал со специалистами, изучающими флору и фауну уникального водоема, примыкающего к Затеше. Восемь лет назад он потерял сына – старший лейтенант Вячеслав Маслов командовал взводом разведки на Северном Кавказе. Взвод попал в засаду, Маслов с двумя бойцами прикрывал отход. Попал, контуженный, в плен, принял мученическую смерть. Товарищи за него отомстили, но для убитых горем родителей это было слабым утешением. Зоя Филипповна не снесла удара, скончалась в ту же осень. Виктор Павлович похоронил обоих на деревенском погосте, жил дальше. Перед выходом на пенсию привез в свой дом из Монина новую женщину, но и тут случилась трагедия – уже больная была, тихо угасла, переселилась на то же кладбище и под ту же березу… Но пенсионер не опускал руки, ремонтировал дом, иногда подрабатывал – возил грузы на своей старенькой «жульке». Следил за домом Алексея, косил сорняки, занимался мелким ремонтом ветшающих конструкций…