Инцидент в Ле Бурже - Максим Шахов

— Разумеется, спросят. Но прошу уяснить раз и навсегда — мне неизвестно, кто это был, я этого человека не видел, мы разговаривали через стенку в туалете…

— Вы по-русски разговаривали? — перебил Ликостратов.

— По-французски, — чуть замявшись, ответил Данилов.

— Ясно, значит, по-русски, — деловито кивнул смекалистый Ликостратов. — Впрочем, это твое дело. Меня там не было. Если хочешь, я могу сказать, что ничего не знаю. Но у тебя будут проблемы.

— Они у меня уже начались, — буркнул Данилов и вкратце рассказал о подозрительном арабе.

— К тебе проникли в номер? — поразился Ликостратов. — Ничего себе! Нужно обратиться в полицию!

— Обойдемся без полиции, — поморщился Данилов. — Полиция — это потерянное время, это бесконечные допросы, это бестолковое топтание на месте. В конце концов, что я могу предъявить? Я даже толком описать этого араба не смогу. Да и не интересуют их наши проблемы, и никогда не интересовали. А нам нужно, не теряя время, искать кого-то из службы безопасности… Ты со мной или нет? Ты говорил про какую-то Мариночку. Наверняка взял ее телефон? Позвони, узнай, где сейчас можно найти кого-нибудь из службы безопасности.

— Ладно, — слегка растерянно произнес Ликостратов. — Телефончик у меня правда имеется. Только я, с твоего позволения, удалюсь для разговора. Не люблю, знаешь…

Что он не любит, Ликостратов не объяснил и, доставая на ходу мобильный, вышел в коридор. Через пару минут вернулся, несколько смущенный, и объяснил:

— Кажется, напрямую связаться с руководителем службы безопасности не получится. Мариночка не знает, как его найти. Но она предложила нам встретиться с человеком, который отвечает за связь с прессой. Он базируется в гостинице, которая находится в двух шагах от главного входа в авиасалон, очень удобно. «Белая звезда» называется. Они все там живут. Его, возможно, нет сейчас на месте, но она обещала найти его и перезвонить.

— Какой нам толк от типа, который приглядывает за прессой! — досадливо поморщился Данилов.

— По крайней мере, он подскажет, к кому обратиться, — пожал плечами Ликостратов. — Честно говоря, выбор у нас с тобой не слишком велик, по-моему.

— Ты прав, выбор действительно невелик. Спустись к портье, пускай он вызовет такси. И вот еще… Позвони своей Марине и скинь ей мой номер. Пусть перезвонит, и мы с ней все обсудим.

— Это еще зачем? — ревниво спросил Ликостратов. — Я что, с тобой не еду?

— У меня к тебе просьба — пока меня не будет, посторожи, пожалуйста, мой номер. Не думаю, что буду отсутствовать слишком долго, но мне не хотелось бы, чтобы в моих вещах опять рылись. Кто знает, что придет в голову этим придуркам? Еще подкинут что-нибудь…

— Вот те раз! — огорченно произнес Ликостратов. — Ты меня бросаешь в самый решительный момент? Не очень-то это красиво! Я только настроился распутать детективную историю…

— Что значит — бросаешь? Через час я вернусь, и мы отправимся ужинать. И какая, к черту, детективная история! Передам информацию компетентным органам, и пусть они ею занимаются. Наша хата, слава богу, с краю. Не знаю, что собираешься делать ты, но я намерен выкинуть эту историю из головы раз и навсегда. Тем более что служба безопасности наверняка все засекретит, и в журнал этот материал не пойдет.

— Гм, значит, так, да?.. — Ликостратов выглядел абсолютно разочарованным. — Ну что же, тебе виднее… Ладно, посижу у тебя. Только закажу в номер за твой счет бутылку вермута! Должен я, в конце концов, как-то компенсировать себе вынужденный простой!

— Да хоть ящик, — рассеянно бросил Данилов. — Только уж, пожалуйста, не проворонь незваных гостей!

— Обижаешь, начальник! От меня ни одна муха не ускользнет.

Ликостратов ушел, а через пять минут вернулся и сообщил, что такси вот-вот подъедет.

— С Мариной я связался, дал ей твой номер и обо всем предупредил, — добавил он. — Минут через двадцать она тебе перезвонит. Только имей в виду, никаких посторонних мотивов с твоей стороны! А то я тебя знаю! Учти, у меня виды на эту девушку! Ты ее недостоин!

— Иди к черту! — отмахнулся Данилов. — Мне сейчас только девушек не хватало… Все! Я пошел. А ты оставайся и бди!

Он быстро вышел из номера, спустился на улицу, где его уже ждало такси, и сел в машину.

Водитель, молодой парень в кожаной куртке, казался воплощением стопроцентного француза — здоровый цвет лица, упитанное тело, выдающийся нос, безмятежная улыбка и беззаботный взгляд. Казалось, он готов был ехать с Даниловым хоть на край света.

— Гостиницу «Белая звезда» поблизости от Ле Бурже знаете? — спросил Данилов. — Едем туда. И поскорее, пожалуйста.

Таксист присвистнул в знак согласия и рванул машину с места так, что Данилова вдавило в кресло, и он невольно подумал: «Черт! Хоть бы удалось сегодня со всем этим покончить!»

Данилов был так занят своими мыслями, что не сразу обратил внимание на то, куда они едут. К действительности его вернул голос таксиста, который в какой-то момент, не переставая крутить баранку, извлек из нагрудного кармана телефон и принялся что-то тараторить в трубку. Разговор слегка насторожил Данилова — он велся на каком-то итальянском наречии, а итальянского он не знал. К тому же ему показалось, что таксист отклонился от маршрута — проскочив короткую тесную улочку, машина вдруг выскочила на пустынную набережную. Впереди был виден каменный мост, какие-то производственные корпуса за ним, гранитная стена набережной, узкая полоска берега, закатанная в асфальт, и лениво плещущая грязноватая серая вода. Пологий спуск вел к самой воде. Такси съехало вниз и притормозило.

— Что происходит?! — возмущенно воскликнул он и тут же сообразил, что здорово влип.

В машину с обеих сторон запрыгнули двое громадных мужиков — оба под два метра ростом, с безучастными прямоугольными лицами и пудовыми кулаками. Они были одеты в белую медицинскую униформу, и откуда они взялись, было совершенно непонятно. Данилов попытался вырваться, вспомнил навыки боя в ограниченном пространстве и пустил в ход локти. Он даже сумел расплющить нос одному бугаю, но угодил в стальные тиски и почувствовал болезненный укол в шею. Тут же перед глазами все поплыло, руки и ноги сделались ватными. Он ощутил вдруг, что стекает по сиденью, тает, точно снеговик под жарким солнцем. Звуки делались все глуше, пока совсем не исчезли, и наступила абсолютная темнота.