Гордость спецназа - Александр Тамоников

– Я, господин! – ответил неизвестно откуда появившийся араб.

– Отведи моего друга, ты слышал, как я назвал его, ибо теперь это так, в его комнату, пусть приведет себя в порядок. После этого в кабинет к боссу!

– Хоп, шеф! Все будет исполнено!

Хоза обратился к Баркаеву:

– К Хозяину, брат, оружия брать не надо!

– Я тебя понял, брат! – ответил Мурза.

– Ну и отлично! Халиль?

Араб повернулся к чеченцу, вытянув руку в сторону конца коридора, предложил:

– Идем, брат?

Мурза молча, не глядя на поверженного им противника, пошел впереди араба.

Шеленгер осмотрел подельников, спросил:

– Ну как вам, друзья, зрелище? Одного компаньона мы видим, как вывернуло.

– Да я в порядке. Сам не знаю, как со мной это произошло, – ответил вышедший из туалетной комнаты Басманов, – наверное, оттого, что подобное натурально впервые вижу.

Банкир улыбнулся:

– Мы все понимаем, Игорь Владимирович, не надо объяснений! Я хочу знать мнение каждого о Мурзе, нашем чеченце.

Первым высказался Максимов:

– Чечен провел акцию классно, поверьте старому профессионалу! Только откуда он взял кинжал?

– Это я приказал положить его в комнату, – ответил Шеленгер, – бомж намеревался применить нож. Не мог же я дать ему фору?

– Понятно.

Генерал Кедров, прикуривая сигарету, проговорил:

– Если нам удастся приручить этого волка, то за нужный результат можем не сомневаться, естественно, при постоянном контроле над чеченом и сдерживании его диких порывов!

Шеленгер подвел итог:

– Итак, все ясно! Мнения насчет объекта, считаю, у всех совпали! Не так ли?

Компаньоны ответили утвердительно.

Банкир продолжил:

– Тогда закончим сегодняшнюю встречу. Кедрова прошу остаться, остальные могут заняться своими делами.

Шеленгер лично проводил каждого до автостоянки, там попрощался с ними. Возвращаясь, приказал одному из своих помощников вместе с Халилем, как тот освободится, убрать труп бомжа, вывезти из усадьбы и сжечь его где-нибудь на свалке. Сам вернулся в кабинет.

Помощник Хозы, Халиль, доложил, что Мурза Баркаев ждет вызова.

– Пусть зайдет, – приказал банкир.

Мурза вошел, встал у входа, молча переводя свой змеиный взгляд с Шеленгера на генерала с синими лампасами на брюках.

Банкир указал чеченцу на стул возле рабочего стола:

– Присаживайся, горец! Ты должен благодарить меня, Мурза! Если бы я не приказал вооружить тебя кинжалом, неизвестно, чем могла закончиться ваша с громилой Молотом схватка.

Баркаев ответил спокойно, уверенно:

– Этот Молот умер бы в любом случае! Даже имея при себе пистолет! Но... спасибо за заботу!

– Ты так уверен в себе?

– Да!

– Что ж, это, с одной стороны, неплохо. Но с другой стороны, как бы уверенность в своих силах не переросла в самоуверенность и не сыграла бы с тобой злую шутку...

Мурза ответил:

– Я умею рассчитывать свои силы и отличаю сильного противника от всякой ботвы! Но, как я думаю, вы освободили меня из СИЗО не для того, чтобы устроить гладиаторский бой с каким-то накачанным идиотом? Я не прав?

Банкир внимательно посмотрел на Мурзу, как бы принимая окончательное решение, затем перевел взгляд на Кедрова. Тот утвердительно кивнул головой, будто заранее соглашаясь с тем решением, которое уже принял босс.

Шеленгер резко встал, подошел к Баркаеву:

– Слушай, Мурза, меня очень внимательно. Слушай то, что я хочу тебе предложить...

Шеленгер вкратце изложил Баркаеву план, в котором чеченцу отводилась одна из главных ролей. Закончил свой монолог словами:

– Итак, ты должен, возглавив подготовленный отряд, резко обострить обстановку в Чечне, тем самым оттянуть на себя силы специального назначения Федерального Центра, в частности бригаду спецназа Службы по борьбе с терроризмом, которая дислоцируется недалеко от Москвы. Оттянуть и вести, постоянно пополняя свои ряды, активные боевые действия, как против армейских подразделений, так и против тех бывших полевых командиров, которые сложили оружие! Ты должен посеять в республике панику и создать миф о собственной непобедимости. Это очень разозлит Федеральный Центр, что нам и надо! Жестокость – твой главный козырь, твое имя мирное население должно произносить с ужасом. Если выполнишь все вышеизложенное, ты, Мурза Баркаев, станешь очень богатым и, подчеркиваю это, – свободным человеком. Сможешь перебраться из страны, куда ни пожелаешь, где жить в роскоши со своей прекрасной Эльзой. Если же ты, согласившись на нашу совместную работу, решишь начать свою собственную игру, чтобы, скажем, попросту сбежать от нас, то погибнешь сам и погубишь свою супругу с будущим ребенком. Мое слово!

Мурза поднял руку:

– Меня предупредили, что вы не любите встречных вопросов, и все же позвольте один?

Шеленгер разрешил.

– А что, босс, произойдет, если я вообще ни на что не соглашусь?

Банкир взглянул на Баркаева, ответил:

– У тебя, Мурза, как это ни печально, нет выбора! И больше вопросов, ответы на которые очевидны, не задавай! Зачем заниматься бессмыслицей?

– Я все понял, босс!

Мурза склонил голову, как бы показывая, что вынужденно, но он подчиняется судьбе!

Шеленгер, немного подумав, проговорил:

– Я понимаю, горец, тебе хотелось бы заручиться гарантиями. Ты получишь их сполна после более предметной, конкретной беседы с человеком, сидящим рядом со мной. У меня же к тебе все. Я удаляюсь.

Банкир обратился к генералу Кедрову:

– Юрий Сергеевич, займитесь обсуждением первого этапа общего плана!

– Слушаюсь, босс! – по-военному ответил оборотень в лампасах.

– Желаю удачи, Мурза! Работайте, генерал!

Шеленгер вышел из кабинета, плотно прикрыв за собой створки массивных дверей. В коридоре мыли пол. Банкир спустился в парк, подышать.

А через час с небольшим из кабинета вышли начальник одного из управлений Федеральной службы по борьбе с терроризмом, генерал-майор Юрий Сергеевич Кедров, отныне в очень узком кругу посвященных людей – Адмирал, и чеченский террорист, бандит и убийца, Мурза Баркаев, он же Палач.

Последнего до утра отправили отдыхать.

В 3-20 Палач рейсом самолета Москва—Ростов вылетел на Северный Кавказ.

У выхода из аэропорта к нему подошел человек, ранее стоявший, что отметил своим цепким взглядом Мурза, возле «Мерседеса-500», внимательно всматривающийся в толпу пассажиров, явно ожидающий кого-то. Узнав Баркаева, мужчина поздоровался.