Russian Mafia - Arladaar

Оружия было порядочно. У каждого негра был ствол — полицейский «Вальтер» и куча магазинов. На заднем сиденье лежал полицейский автомат «Кехлер и Кох». Походу, кого-то из полиции мочканули. Жека велел забрать пистолеты и патроны, автомат не трогать — прятать его негде, да и палево.

— Стрелять все умеете? — спросил Жека.

— Да, да, конечно, в армии же служили, — в один голос заявили пацаны.

— Хорошо. Тогда погнали. Будьте наготове. Если какой-то кипиш будет, стреляйте по моей команде. Айда за мной!

Идти осталось недолго. Квартал закончился, дальше транспортная развязка, по которой временами туда-сюда проносились автомобили… Темно. И местность вроде незнакомая. Как ехали-то к мосту?

— Пошли туда, там вроде парк, что ли, — махнул вперёд Жека. — А… Всё. Вспомнил. Мы не по этим улицам ехали, а чуть вправо. Но если пойдем через парк, как раз выйдем к русскому кварталу. Идти всего ничего осталось. Отвечаю!

Перебежали дорогу, стараясь не палиться, и поднялись по мокрым гранитным ступенькам вверх, под сень деревьев. Парк выглядел заброшенным. Посередине шла центральная аллея, освещённая фонарями с лавочками под ними. По сторонам находились ларьки, торгующие всякой хренью — сахарной ватой, чипсами, сосисками, пивом и кока-колой. Сейчас они были закрыты, да и вообще, наверное, работали только летом. В глубине парка стояли закрытые аттракционы, а над деревьями темнело громадное колесо обозрения.

— А тут неплохо подняться можно, — заявил Жека, оглядываясь по сторонам. — Место хорошее. Можно замутить ресторан, кафе, дискотеку. Прокат велосипедов, конные прогулки, тир.

— Кто ж сюда поедет, в эту дыру, в километре от ниггерского квартала? — усмехнулся Захар. — Тут всех посетителей перевернут.

— С транспортом не проблема, — заявил Жека. — Из центра города можно автобусные чартеры пустить. А на машине так вообще доехать без проблем. Охраняемую стоянку можно сделать. С безопасностью тоже нет проблем. Вы-то на что? Огородим территорию. Охрана ходить будет, за порядком следить. А если капитальные наезды от нигров будут, всегда можно решить проблему кардинально.

Жека похлопал себя по карману, в котором лежал ствол.

— Завалить пару их боссов, и всё, остальным сказать, что выкосим вообще всех нахер, мы не немцы, — заявил Жека. — А ещё лучше купить землю под теми халабудами и снести их. Построить там нормальные дорогие жилые дома.

— А негров куда? — удивился Олег.

— Туда! — неопределённо махнул рукой Жека и рассмеялся. — Обратно в Африку. К бананам и пальмам. Я, кстати, что к вам в бар приехал-то… Надо ещё пацанов в бригаду набирать. Мало нас пока. Сейчас, пока мой бизнес ещё не закрутился, найдите мне ещё человек пять-десять. Чтоб драться умели, желательно, стрелять. Но при этом есть один нюанс…

Жека немного подумал, прежде чем сумел точно сформулировать свою мысль. Потом продолжил.

— Я не люблю беспредельщиков. Со мной работают ровные, спокойные люди, которые не мочат всех подряд и которые всегда за общее дело. Которые не шкерят и не тарят себе бабло из общака. Это трудно. Но я работаю только с такими. Мы должны быть корешами. Братвой.

— Найду я тебе людей! — заявил Олег. — Сейчас в Германии дохера наших трутся. Как только Союз рухнул и границы открыли, многие ломанулись сюда за лёгкой деньгой. Думали, тут рай. Рая не получилось, само собой. Деньги тут с неба не сыпятся, сам видишь. Нужно работать. И работать ещё больше, чем в совке, чтобы что-то иметь. И уметь нужно много. Кто-то устроился. А кто-то мыкается и всякой хернёй занимается. Есть тут одна тема…

Олег замялся, словно не зная, стоит ли продолжать, но всё же решился.

— Тут подпольные бои без правил устраивают. Рядом с нашим районом. Занимаются этим выходцы из Союза, кто сумел чуть приподняться, в основном из бандосов бывших. Многие наши парни там от безденежья трутся. Не только русские. Есть и украинцы, и белорусы, и татары. Знаю некоторых — отличные парни. Есть семьи, всегда нужны деньги. Вот и ввязались в эту херню. Но я тебя могу свести с ними. Можно прямо сейчас съездить.

— Во как… Бои, да ещё без правил… Я такое только в кино видел… — удивился Жека. — А давай! Какого хрена дело откладывать на потом. Сделал дело — гуляй смело!

Когда шли по парку, встретили несколько подозрительных парней, походу, грабителей, стерегущих ночных прохожих, хотя непонятно, какой идиот стал бы ходить по ночам в таком гиблом месте, где кричи-не кричи, нет даже шансов, что кто-то услышит. Естественно, гоп-стопщики, видя четверых здоровых парней, не то что не рисковали связываться, а наоборот, шкерились подальше, за деревья.

Парк закончился просто — аллея выводила на небольшую площадь, где стоял памятник какому-то мужику в старинной одежде. Постамент и памятник разрисованы граффити и ругательствами, скамейки по периметру площади разобраны или сожжены. Жека смотрел на это бесчинство и офигевал — как будто не уезжал никуда с родины. В России, в отличие от заграницы, не было такого явного деления на приличные кварталы и гетто. В России было разгромлено всё… В Германии только то, что находится в фавелах и рядом с ними.

За площадью тянулась неширокая улица, и начинался русский квартал. Здесь уже пацаны были как у себя дома.

— Я знаю, как напрямик пройти, дворами! — предложил Колян. — Я тут недалеко живу.

Русский квартал, несмотря на относительную старость, выглядел значительно лучше остальных этнических. Здесь за порядком следили и старались, как могли, улучшить свою жизнь. Где надо, убирали, где надо, чинили. Было видно, что люди приехали на новую родину работать и обустраивать свою жизнь, а не ломать, крушить всё подряд и грабить местных.

Быстро дошли до бара «У Маруси». Жекина тачка всё так же стояла у входа. В окнах горел свет, но на двери висела табличка «Не работаем». Олег подошёл и постучал в окно определённым образом: два раза подряд, потом пауза и снова два раза подряд.

— Фига себе, какая у вас крутая система оповещения! — удивился Жека. — Прямо как у Штирлица.

— Это знак, что свои пришли! — объяснил Олег. — Свои, в смысле, завсегдатаи. Девчонки ночью закрываются, часа в три, всех разгоняют по домам, сами убираются и ложатся спать. Ночью не ходят домой, спят там. В десять часов утра приходит другая смена и меняет их. Но ночью, если приспичит бухнуть,