Ашхабадский вор - Александр Бушков

– Толька, уходим! – закричал Карташ для Таксиста,перемахнув через лежачего. – Дворами!

Карташ успел заметить, как Гриневский сбрасывает с себяповиснувших на плечах, как прямым в челюсть сваливает с ног того хлопца, чьярука нырнула было за пазуху.

Алексей пробежал до проулка метров десять. Ноги вдругпотеряли опору, асфальт понесся в лицо. Сзади навалились, пыхтя, прижали касфальту, принялись заламывать руки. Карташ не сопротивлялся, понимая, чтопроиграл, а станешь брыкаться – забьют. Хватит, пожалуй, полученного удара попочкам и ушибленной коленки. Он дал застегнуть на себе наручники, дал себяподнять, дал забросить себя в «форд».

Но отыскалась среди всех неудач и маленькая радость – Грининигде не видно, как не видно и кучи-малы на асфальте. Значит, Таксистдобежал-таки до проулка, заскочил в него. И это, знаете ли, вселяет некийоптимизьм...

Как только Карташ оказался на заднем сиденье, стиснутый сдвух сторон запыхавшимися хлопцами, «форд» отъехал, не дожидаясь поимкибеглеца. Видимо, «форд» – не последняя машина у брошенной на их задержаниегруппы.

.........

Обыскали, сложив находки в какой-то пакетик.

Всю дорогу Карташу не давали поднять голову, продержали егов полусогнутом состоянии. Впрочем, подними он голову или кинь украдкой взглядиз-под вражеской руки в окно – ему бы это мало что дало, все равно он город неизучил настолько, чтобы ориентироваться по скупым фрагментам.

Ехали, в общем-то, недолго и за пределы центра никаквыбраться не могли. Машина притормозила, тут же загудел электромотор ипослышалось дребезжание железа – ясно, что это отъезжала створка автоматическихворот. «Форд» продолжил движение. Немного попетляв, пару раз притормозив,машина куда-то в очередной раз свернула и остановилась окончательно.

Карташа вытолкнули наружу. Быстро оглядевшись, он обнаружилнад головой темный арочный свод, впереди – решетчатые ворота с караульнойбудкой, а сзади, в просвете арки – двор и на нем автомобили.

– Вперед! – перед Карташом распахнули железную дверь,за которой ждал короткий мрачный коридор, оканчивающийся такой же дверью.

Потом пошли: коридоры, решетки, бренчащие ключами охранникив зеленой форме, лестница, ведущая вниз, то есть в подвальные помещения, куда жеще, раз они вошли в здание на уровне первого этажа. В конце концов путешествиезакончилось тем, к чему все и шло, – камерой.

За спиной Карташа лязгнул засов, оставляя его в одиночествесреди полумрака и кислой вони. В свете тусклой потолочной лампочки можно былоразличить сырые бетонные стены, кое-где украшенные незатейливой скальнойживописью арестантов, склизкие циновки на полу, невысокую парашу в углу иполное отсутствие каких-либо окон.

Наручники не сняли, однако сие обстоятельство нисколькоКарташа не расстроило. Скорее наоборот. Значит, затягивать с первым допросом недолжны. Поэтому Алексей не спешил обживать хоромы, и вообще его не очень-тотянуло разгуливать по бетонному пеналу. Почему-то он не сомневался: сделай шаг,и обязательно вляпаешься во что-нибудь чмокающее, липкое, пахучее.

Он остался возле двери. Попробовал собраться с мыслями. Стем, куда его привезли, кажется, ясно. Голову можно прозакладывать, егоповязали парни из КНБ и доставили на свою ашхабадскую Лубянку. Короче, в самоелогово. И что из этого следует? Вот с этим полная непонятка. Вариантов – мореразливанное. От простого «показались подозрительными» до того, что на нихкто-то специально навел этих борцов за национальную безопасность. А главное,часики тикают, время неуклонно стремится к часу Икс и что с этим делать...

Опять загремели засовы.

– На выход!

Карташа поджидала в коридоре парочка тех же самых типов, чтосопровождали его до камеры. Подготовили помещение для допроса и пригласилиспеца по задушевным разговорам? Похоже, так и есть.

Алексея провели в конец коридора, завели в очень маленькую,но зато сухую и светлую комнату, усадили на табурет, прибитый к полу, послечего метровой длины цепью прикрепили наручники к специальному металлическомугнезду в полу. Подергав для верности цепь, конвоиры ушли. Карташ осталсянаедине с человеком, сидевшим напротив него за совершенно пустым столом.

Этого человека, что молча и внимательно разглядывал сейчасКарташа, можно было бы назвать воплощением невзрачности и неприметности.Средних лет, средней упитанности, залысина, азиат (хотя туркмен или еще кто,Карташ определить не мог, это местный народ с ходу просекает: вот идет узбек,вот киргиз, а вот и наш). Короче говоря, ни дать ни взять – бухгалтер иззатрапезной конторы, законченный неудачник. Серый костюм и тусклый галстук лишьусиливали впечатление. Он разглядывал Карташа, Карташ – его. Игра в гляделкипродолжалась еще какое-то время.

– Почему вы не кричите про произвол, не возмущаетесь,не требуете адвоката... или консула? Почему не грозите мне? – наконецнарушил молчание субъект в сером костюме. Говорил он по-русски без акцента.

Карташ пожал плечами.

– А чем вам пригрозишь?

– Это верно, нечем. А вот я могу, – он сказал этобудничным тоном, каким игрок в шахматы заявляет: «А вот сейчас я своей лошадкойвашу пешечку скушаю». – Но мне бы не хотелось... так сказать, прибегать кчрезвычайным мерам. Знаете, лишняя возня, пустая трата сил – и ваших, и наших.Я, конечно, могу взять вас под локоток, провести по коридорчику, разрешу вампоглядеть в «глазки», полюбоваться на условия содержания. А то вдруг выподумали, что вас сперва завели в какую-нибудь специальную камеру длязапугивания. Нет, обычная камера, обычные условия. Мы считаем, что нечегобаловать преступников излишним комфортом. Потом мы спустимся на третийподвальный этаж, пройдем в четвертый блок. Там у нас работают мастера поотделению правды от лжи. Которые очень не любят ложь, просто не выносят, когдалюди им врут. Боюсь, расстроит меня эта прогулка, не люблю, знаете, жестокихзрелищ...

– Простите, что перебиваю, – сказал Карташ. –Но то, что я не требую адвокатов и не зову консула, не снимает с повестки дняпростой вопрос: «А что я здесь, собственно, делаю?»

– А я-то все думаю, когда вы спросите! – словно быобрадовался собеседник Карташа. – Я бы мог вам ответить очень просто – выв гостях. Но вы же непременно с возмущением отвергнете этот посыл: «В гостипо-другому зовут». Верно, верно. Но позови я по-другому, вы бы непременноотказали, сославшись на дела.

– И все-таки... нельзя ли поконкретнее?

– Отчего же нельзя, можно. А вы никак спешите?

– Честно говоря, я почему-то предпочитаю гулять повашему прекрасному городу, а не торчать в...

– ...застенках охранки, в обществе сатрапа, –охотно подсказал собеседник. – Ладно, не буду отнимать ваше драгоценноевремя. Да! Вам же надо будет ко мне как-то обращаться в процессе нашегоувлекательного разговора. М-м… Ну, зовите меня просто: «товарищ полковник». Чтож, теперь перейдем к столь любезной вашему сердцу конкретике. Для начала уладимнекие формальности, снимем маленькие неясности.