Вторжение - Михаил Серегин

– Что это тебя на математику потянуло, Ашот? – спросил Грачев. – Здесь ведь арифметика не действует. Здесь теория вероятности больше подходит. И кое-какие знания ботаники.

– Ботаника-то тут при чем? – обиженно поинтересовался Мачколян. – Мы же не грибы ищем.

– Посмотри на болото, – предложил Грачев. – Шлепать по нему желания маловато, но не исключено, что придется. А вот тебе признаки труднопроходимого болота – густой кустарник, березы, ивы. Остерегайся также тех мест, где вода проступает на поверхность среди моховых кочек. А вот наличие мест, где растет сосняк, меня обнадеживает. И участки с густым травяным покрытием тоже имеются, а это несомненный плюс. В крайнем случае рискнуть можно. Но только если мы кого-то реально обнаружим. Ради спортивного интереса лезть на рожон не будем.

– Ты меня успокоил, дорогой, – сказал Мачколян. – Меня такие виды спорта как раз не увлекают. Но если эта самая топь где-то под тридцать квадратных километров, то сколько же нам придется пилить в обход?

– В пределах двадцати километров, – быстро подсчитав в уме, сказал Величко.

– Недурно! – почтительно произнес Мачколян. – На полдня прогулка.

– Как раз к прибытию вертолета закончим, – усмехнулся Величко. – Если, конечно, Макс ничего не напутал и вовремя добрался до кордона.

– Если верить Шпагатову, почти вся банда уничтожена, – заметил Грачев. – Не вижу причин, которые могли Макса задержать.

– Ну, лес все-таки, – пожал плечами Величко. – Аномальный район.

– Он с Конюховым пошел, а тому все аномалии по барабану. Он на каждую аномалию статью знает.

– А все-таки я не пойму, – удивился Мачколян. – И чего это вдруг всякую шушеру в лес потянуло? Прямо натуралисты какие-то, энтузиасты родного края! Жизни тут положили! Что им здесь – медом намазано, что ли?

Ответа на свой вопрос он не получил, потому что Величко вдруг поднял руку и предостерегающе прошептал:

– Тихо! Граф что-то учуял. Человек где-то рядом!

Все замерли и осторожно выглянули из-за ветвей. Перед ними расстилался участок трясины, покрытый густой сочной травой. Ее свежий и даже преувеличенно яркий цвет невольно настораживал – уж слишком неестественно он выглядел. И хотя Грачев уверял, что высокая трава внушает надежду, желания тут же это проверить ни у кого из спасателей не возникало.

Однако теперь они воочию видели человека, который подтверждал теорию самым что ни на есть реальным делом – он уверенно и сноровисто двигался через топь, не опасаясь, что она приготовила ему смертельную ловушку. И в то же время этот человек отнюдь не казался неуязвимым.

Внешность его была внушительной – громадный, широкоплечий, с пудовыми кулачищами мужик, одетый в полувоенную плащ-палатку и здоровенные сапоги. Он казался не гостем, а хозяином этих диких мест, сильным и несгибаемым. Но в то же время его внешний вид вызывал какое-то странное беспокойство. Его лицо и голова были покрыты коркой засохшей крови, под глазами висели жуткие лиловые мешки, а кожа на фоне всего этого разноцветья казалась бледной, как у покойника. Судя по всему, крови этот человек потерял немало и держался только благодаря своим необыкновенным резервам. Грачев ни секунды не сомневался, что они видят перед собой лесника, Петра Игнатьевича Серова.

За спиной у лесника висел объемистый и, видимо, тяжелый рюкзак, а в правой руке он держал ружье. За ним след в след шел еще один человек, тоже с котомкой за плечами. Оружия при нем не было, а выглядел он тоже неважно.

Судя по свидетельству Шпагатова, этот второй был единственным оставшимся в живых бандитом. Откровенно говоря, Грачев сразу же в этом засомневался – для бандита у этого человека было чересчур интеллигентное лицо, и вообще он не производил впечатления агрессивного и двоедушного существа. Впрочем, доверять своим чувствам Грачев на этот раз не стал – слишком рискованное это было дело, а потому шепотом приказал своим товарищам не обнаруживать своего присутствия.

– Сначала прикинем, что у них на уме, и вообще, – не слишком определенно пояснил он. – Не дай бог, они с испугу оружие в ход пустят!

Леснику и его спутнику оставалось идти до твердой земли не более тридцати метров, как вдруг они остановились, и лесник начал пристально и придирчиво осматривать расстилавшийся перед ним лес. Он ощупывал взглядом каждый кустик, каждое деревце и вот-вот должен был добраться до того места, где прятались спасатели и их верный Граф.

Что его насторожило, сказать было трудно. Грачев был уверен, что листва надежно маскирует их. Но леснику явно что-то не понравилось. Он вдруг повернулся и повелительно махнул рукой своему спутнику. Тот немного замялся, хмуро взглянул леснику в лицо и что-то резко сказал. Лесник выразительно потряс ружьем. Человек с котомкой в сердцах сплюнул и повернул назад.

– Они что, уходят, что ли? – изумленно спросил Мачколян.

– Похоже на то, – сказал Величко. – Сказку про белого бычка знаешь? Кажется, мы в нее и попали.

– Оставайтесь на месте, – озабоченно произнес Грачев. – Попытаюсь их разговорить.

Он положил на траву рюкзак и ружье и вышел из-за деревьев на свободное место.

– Эй, мужики! – крикнул он. – Я здесь на Сосновку пройду? Тропинку потерял, понимаешь!

Лесник на секунду замер, а потом оглянулся через плечо и долго изучал Грачева недоверчивым взором. Его спутник тоже остановился и из-за спины лесника начал подавать какие-то знаки. Грачев колебался. Конечно, предлог можно было придумать и поумнее, но теперь уже было поздно.

И в этот момент произошло нечто странное. Второй покоритель болот одним движением сбросил со спины свою котомку, а другим что было силы пихнул лесника в грудь. Тяжелый рюкзак не дал тому устоять на ногах, и лесник грузно осел в сырую траву. Его спутник мгновенно рванулся мимо и устремился туда, где стоял Грачев.

Но он не успел сделать даже двух шагов – лесник выставил ружье и заплел ему ноги. Беглец вскрикнул, полетел носом вниз, перевернулся и упал с тропинки на пропитанную бурой влагой поверхность. Он попытался сразу же подняться, но колени его быстро погрузились в зеленую жижу, и он сразу же застыл, обратив окаменевшее лицо в ту сторону, где стоял Грачев.

Спасатели, не выдержав, выскочили из-за кустов. Лесник недобро усмехнулся, осторожно поднялся и, не обращая ни на кого внимания, размеренным шагом отправился в глубь болота.

– Держись, мужик! – не своим голосом заорал Мачколян.