Сквозной удар - Виктор Степанычев

Генерал Веклемишев замолчал, давая возможность Гордееву переварить услышанное.

– Интересный расклад получается, – после недолгой паузы задумчиво произнес Станислав. – Как в песне: «Есть только миг между прошлым и будущим, именно он называется жизнь». Пока ты в Синдикате – живешь. Захочешь выйти – умри. Но и здесь ходишь по лезвию бритвы, и не сегодня завтра тебя запросто могут завалить где-нибудь на окраине планеты по имени Земля.

– Я тоже склонен к мысли, что Синдикат так просто никого не отпускает. И не из-за денег, о которых мы говорили. Если цинично рассуждать, просто поступают по-хозяйски. Чего зря евро разбрасываться. Речь идет о другом…

– Слишком много знали? – припомнил свои рассуждения Стас.

– Знали погибшие, может, и не слишком много, в меру своей компетенции. Я считаю, единственное главное и смертельное знание для них, для тебя, для всех – это сам Синдикат.

– То есть все, кто попал в его сети, обречены на гибель? – с застывшим лицом произнес Гордеев.

– Это мое глубокое убеждение. Если сможешь опровергнуть, Станислав, попробуй, – пожал плечами генерал Веклемишев.

– Идущие на смерть приветствуют тебя! Выходит, каждому из нас уготована судьба гладиатора: если тебя не убьют сегодня, убьют завтра. Мы все – обреченные на гибель?! – чуть ли не восхищенно сказал Гордеев.

Генерал Веклемишев молча смотрел на него с экрана.

– А вот хренушки вам, ребята! – воскликнул Стас и показал в пространство два кукиша. – Еще посмотрим, кого вперед ногами понесут! Это же надо додуматься, классных мужиков, профи использовать, а потом их – в навоз, в прах! Ну, суки! Меня на заклание, значит, тоже приготовили, как неразумного барашка. По шее ножичком – и в канаву? Нет, гниды, не дождетесь! Не вы меня – я вас достану, сволочи!

– Все, выговорился? – спокойно спросил Веклемишев. – Как я понял из твоего эмоционального выступления, Стас, ты готов продолжить работу в прежнем качестве.

– Еще как готов, товарищ генерал! – отрапортовал Гордеев. – Зубами рвать буду козлов вонючих!

– Зубами не стоит, – поморщился Веклемишев, – умом больше работать надо. У тебя, кстати, последнее время это неплохо получается. Усек, гладиатор?

– Ставьте задачу, Вадим Александрович, – сбавил пыл Гордеев.

– Задача простая: работать, как работал, и внимательно наблюдать за окружающим миром…

– Так вы брать их не будете? – перебил Веклемишева Стас.

– Кого их?

– Ну, Горана-Славича, Конопницкого, герра Алекса. Два ката, у которых руки по локоть в крови… Если повязать Энтони и Алекса-Майрониса, то Синдикат лишится управления. Окружить лагерь ротой спецназа, «пехоту» мордой в песок, главарей – в разработку, а там и остальных, кого еще не знаем, поодиночке вылавливать.

– Стратег! – восхитился генерал Веклемишев. – Тебе бы, Стас, армией при Аустерлице или под Бородино командовать. А я думаю, на кого ты так похож? Вылитый Багратион, только без бакенбард. Да какой там Багратион – Кутузов!

– Ну что вы, Вадим Александрович! – расстроившись, опустил голову Гордеев. – Опять из меня пацана делаете.

– Никого я из тебя не делаю, – устало сказал Веклемишев. – Просто ты пропустил мимо ушей мои слова, что, вероятно, мы видим лишь верхушку айсберга, именуемого Синдикатом. Что скрыто, нам неведомо – и это страшно. Хотя скорее Синдикат даже не айсберг, а пирамида. Мы уперлись в ее основание, в нижние ряды кладки, вершина теряется высоко в облаках, а уж что творится внутри пирамиды – загадка из загадок.

– Вы считаете, это так сложно? – осторожно спросил Гордеев.

– Думаю, более чем сложно, – нахмурился генерал. – По нашему разумению, ты, Стас, попал в одно из отделений Синдиката. И герр Алекс, он же Арвидас Майронис, вовсе не руководитель организации в целом, а лишь шеф обособленного подразделения. Ты, кстати, не обратил внимание, что твои коллеги – и начальники, и подчиненные – все как один выходцы из стран давно развалившегося социалистического блока, а также бывших республик СССР. Горан-Славич по национальности серб, Арвидас Майронис – литовец, Энтони-Конопницкий – поляк, вы с Дэном-Вагиным – русские…

– Мой сосед по домику здоровается со мной по-английски, на более тесный контакт мы не выходим, это не приветствуется. Однако я расслышал, как он с одним из обитателей лагеря перебросился парой фраз на украинском языке, – подтвердил версию генерала Гордеев. – Да и остальные жители лагеря ни на китайцев, ни на арабов, не говоря уже о неграх, не тянут.