База-500. Ягдкоманда - Алекс фон Берн

— А может, с нами к партизанам уйдешь? — предложил Рудаков.

— Нет, не дойти мне… ноги уж не держат, — отказался старик. — А вот Ваньку с собой возьмите: он вас к партизанам без ошибки проведет.

— Будет тебе пулемет, отец, — пообещал Рудаков и пошел к сараю: туда мы стащили трофейное оружие. Через минуту он появился с пулеметом и вручил его старику вместе с пятью гранатами:

— Пригодятся. Прощай, отец!

— Катерину мне покажите, проститься хочу, — попросил старик.

Я недоуменно взглянул на Рудакова.

— Девчонка молодая… с которой полицейские всю ночь забавлялись… Сейчас!

Из здания сельсовета вынесли тело девушки, накрытое занавеской. Старик подошел к ней, посмотрел на лицо и ровно произнес:

— И ее спасите, сынки.

— Она умерла, отец! — не сдержался я. Мне действительно был жаль его. Его и несчастную девушку, павшую жертвой звериных инстинктов кучки подонков.

Рудаков прижал ладонь к шее девушки и озадаченно воскликнул:

— Да она жива! Есть пульс! А мы ее за мертвую держали! Чудны дела твои, Господи!

Я взглянул на часы: почти семь утра. Пора! Давно пора!

— Рудаков, девушку на носилки, понесем с собой. А ты, дед, давай своего Ваньку сюда. И побыстрее: нельзя нам здесь надолго задерживаться.

Дед привел Ваньку: щуплого подростка лет двенадцати, босоногого, в рваном мужском пиджаке. Рудаков с бойцами положил девушку на самодельные носилки: она так и не пришла в сознание.

— Все! Уходим! — решительно сказал я. — Удачи тебе, старик!

Дед ничего не ответил: он лишь проводил нас взглядом, опираясь на пулемет.

Надеюсь, что в деревню прибудут латыши из того же полицейского батальона, а не немцы. Даже всего лишь скрупулезно выполняя щекотливые приказы руководства, всегда ощущаешь некоторый неуют. Раньше это называли совестью, — а как назвать это в наш просвещенный век?

Просвещение избавило нас от совести и страха перед наказаньем Божьим. А что дало взамен? Лично для меня: алкоголь и первитин. От первитина мне удалось избавиться, — но это не я одержал победу, а алкоголь. Тоже ведь проблема, но стоит ли думать, как от нее избавиться, если прилетевшая неизвестно откуда пуля в любой момент может решить все проблемы?

Способность к размышлениям — это проклятье.

* * *

Перед уходом я пересчитал трупы латышских полицейских: их было сорок шесть. Никто не ушел — это радовало. Если нагрянут их товарищи, то они нарвутся на сурового белорусского деда с пулеметом, что даст нам еще фору.

Мальчик Ваня повел нас на восток. Мы прошли километров пять, пока из-за кустов вдруг не прозвучала команда:

— Стой! Положить оружие и руки вверх!

Мы беспрекословно выполнили приказ. Из-за кустов вышел парень с винтовкой. Он не был похож на русского десантника: в пиджаке и гражданских брюках, заправленных в сапоги. Увидев нашего сопровождающего, он воскликнул:

— Ваня! Что случилось?

Мальчик коротко и доходчиво обрисовал ситуацию. Партизан посмотрел на безучастно лежащую на носилках девушку и сказал:

— Н-да… ситуация. Идите за мной!

Вот и первые признаки успеха: нас ведут в расположение партизанского отряда. Останется всего лишь сориентироваться на месте: те ли это люди, что так нам нужны.

Пожалуй, это будет самое сложное.

* * *

Через пару километров мы вышли к лесной поляне, на которой находилось штук пять землянок. Партизан провел нас к одной, вход в которую охраняли двое плечистых партизан. Наш провожатый жестом остановил нас и нырнул в землянку. Через пару минут он появился снова и пригласил:

— Проходите!

В землянке в скупом свете чадящей керосиновой лампы сидели два человека в форме Красной армии без знаков различия. Тот, который был помоложе, произнес:

— Проходите, садитесь. И представьтесь.

— Майор Рабоче-Крестьянской Красной армии Янис Петерсон, — отрапортовал я.

Мои люди повторили ритуал представления. Решив перехватить инициативу, я осведомился:

— А кто вы будете?

Я не ожидал ответа и потому был удивлен, когда услышал:

— Командир партизанского отряда имени Щорса лейтенант Красной армии Пронягин. Комиссар отряда Павличенко.

Комиссар явно не был сторонником затянутых ритуалов, поэтому сразу приступил к делу.

— Когда попали в плен, майор?

Так, пошла легенда…

Легенда может быть разных уровней: для первичной проверки, когда сойдет любой не вызывающий подозрений документ или связная непротиворечивая версия; для основательной проверки, когда данные будут проверяться по архивам; и полная проверка, когда будут привлекать свидетелей для опознания. Молодчина Штадле сумел разыскать материалы подлинной биографии Яниса Петерсона и даже архивная проверка не могла выявить противоречий. Вот если бы они могли получить подлинную фотографию Петерсона… но это исключено. Максимум, что они смогут сейчас сделать: запросить по радио Москву для проверки биографических данных майора Яниса Петерсона по материалам архива Наркомата обороны. Так что второй уровень легенды обеспечивает вполне достаточное прикрытие.

Поэтому я без колебаний изложил биографические данные Петерсона и перешел к той части повествования, которую русским было бы очень сложно проверить.

— Я служил в штабе Белорусского округа. 22 июня я был в командировке в Белостоке. Там меня и застала война. Я попытался организовать отряд для прорыва окружения. Но мы попали под артобстрел… кто выжил — оказались в плену, все раненые и контуженые. Лично я перенес тяжелую контузию. Меня вместе с другими пленными перегнали в Волковысский дулаг. Там я пробыл до осени, до начала ноября, когда нас решили рассортировать по лагерям. Тогда нас погрузили в вагоны и отправили по железной дороге на юго-запад. В вагоне под самым потолком было окошко, до него можно было легко добраться по нарам. Охрана несла службу небрежно, и мы, примерно пятнадцать человек, вылезли через это окно. Из тех, кто спасся, — одиннадцать человек, включая меня, — я создал отряд, который беспокоил немцев в районе Беловежской Пущи. С внешним миром нас связывал местный лесник Григорий Василюк. Но обстоятельства сложились так, что нам пришлось покинуть район.

— Почему? — спросил Павличенко.

— Немцы вычислили нашего связного Василюка и нашли нашу базу, — видимо, предал кто-то из соседей. Василюка и его семью немцы расстреляли, базу уничтожили, — мы лишь чудом не попали под рейд карателей, очень вовремя пошли добывать дичь для пропитания. После этого мыкались по деревням да берлогам. А как пришла «черная тропа», то я решил, что в Пуще оставаться небезопасно, и мы потихоньку начали выдвигаться на восток в надежде пристать к крупному партизанскому отряду. Натыкались на немцев, ходили по кругу, чтобы нащупать лазейку… Мечтали вырваться туда, где большие партизанские отряды. Надеюсь, что наконец наши надежды оправдались.