Точка зеро - Стивен Хантер

— Взрыв как взрыв. Бабах — вот и все. Пожалуй, довольно мощный. Ко мне во двор еще несколько дней сыпались части тел и всякий мусор. А на следующий день, во вторник, свалилась голова. Очень любопытно.

— Падающие с неба головы доставляют удовольствие только тогда, когда принадлежат кому-то другому.

— Моя голова останется там, где она есть, до тех пор, пока ее не призовет к себе Аллах, чтобы взять в правую руку, — чересчур весело произнес Зарси.

— Если бы я решила, что вы действительно в это верите, то пришла бы в ужас.

— Да, действительно, я порой преувеличиваю. Тут уж ничего не поделаешь. Меня не покидает ощущение, что ваши ноги — наверное, самое поразительное во всем вашем теле. Для азиатской женщины они кажутся слишком длинными. Однако вы прячете их в брюки. Вам следовало бы наслаждаться западной свободой и носить короткие обтягивающие юбки и черные лакированные туфли на очень высоком каблуке. Насчет чулок я никак не могу определиться: разумеется, черные, но все-таки тонкие, или оставить ноги голыми, чтобы наслаждаться блеском кожи…

И так продолжалось все дальше и дальше. В конце концов Сьюзен вынуждена была признать, что Ибрагим Зарси абсолютно невосприимчив к лести, напору, стыду, угрозе и давлению. Он представлял собой самозапечатанную систему, полностью непроницаемую для Запада, надежно скрываясь в доспехах высокомерия, созданных по клише второсортных фильмов тридцатых годов. Закончив разговор, женщина вытерпела долгое теплое рукопожатие — чуть ли не половой акт, — после чего собрала вещи и удалилась как можно более изящно, туманно пообещав Зарси как-нибудь выпить с ним и понимая, что произойдет дальше. Именно ради этого она и затеяла игру. Оглянувшись по сторонам, Сьюзен увидела только сотрудников афганского отделения и нескольких полицейских и уже начала было думать: «О черт», но тут в дверь ворвалось явление, слегка растрепанное, слегка запыхавшееся — не кто иной, как Джаред Диксон, заместитель главы афганского отделения. Впервые в жизни Сьюзен была рада его видеть.

— Привет, привет, привет, — выпалил тот.

— Пока, пока, пока, — ответила она.

— Сьюзен, пожалуйста, нас свела вместе судьба.

— Вот как? Готова поспорить: узнав, что я здесь, ты пулей выскочил из Лэнгли и добрался сюда за двадцать минут.

— Сьюзен, ты переоцениваешь мои чувства к тебе. Мне пришлось мучиться целых тридцать две минуты, и я только шесть раз проскочил на красный свет. Послушай, здесь больше ничего не произойдет. Зарси будет сидеть в окружении часов и размышлять, какую бы ложь еще придумать и каким журналистам ее сказать. В конце концов, это его работа, и он чертовски хорошо с ней справляется. Давай лучше пообедаем вместе. Я хочу услышать последние новости об охоте на людей, и у меня есть очень забавные истории о той настоящей войне, которую ведет Джек Коллинз, но не с мировым терроризмом, а с международным джаред-диксонизмом.

— Только чтобы никакой чуши насчет того, чтобы завязать отношения. На этом фронте сегодня и всегда ответом будет решительное «нет». У меня нет желания снова проходить через все это.

— Понял. Я докажу тебе, что могу играть по твоим мелкобуржуазным правилам.

— И также никаких мартини. Два коктейля — и ты уже начнешь лезть языком ко мне в ухо. Это не очень привлекательно.

— Ну конечно, мы просто спустимся вниз, поговорим о деле, выпьем минеральной водички и съедим те маленькие штучки с креветками, очень вкусные.

— Если ты только тронешь меня за руку, я проткну тебе ладонь вилкой.

— Ты так классно строишь недотрогу!

Шоссе номер 95, ведущее на север в сторону Балтимора,

округ Говард, штат Мэриленд,

13.30

Мимо проносился зеленый пейзаж. Свэггер проехал через городок под названием Лорел, где кто-то однажды пытался убить кандидата в президенты. Расстояние до Балтимора сокращалось. В кармане у Боба лежал конверт. Его доставили в гостиничный номер, который в то утро служил ему жилищем. Вскрыв конверт, Свэггер не нашел внутри ничего, кроме вырезанного из газеты рекламного объявления: «Лучшая автомойка в Балтиморе — без щеток, профессиональная полировка. На пересечении Говард-стрит и 25-й улицы. Моем бесплатно на следующий день, если выдалась плохая погода».

Зазвонил лежащий на соседнем сиденье сотовый телефон. Кому известен этот номер?

— Алло…

— Свэггер?

Это Окада. Боб почувствовал, как в груди шевельнулось что-то. Не большое, но и не маленькое: что-то.

— Привет, — сказал он. — Что стряслось?

— Послушай, я сейчас в женском туалете в «Четырех временах года». По твоей просьбе я только что провела кучу времени в обществе одного полного козла по фамилии Диксон, который занимает высокую должность в афганском отделении, но хочет залезть еще выше.

— Бедная ты, несчастная.

— Мне и вправду пришлось нелегко. И я еще не закончила. Но хочу передать следующее. Кажется, по обрывкам фраз этого Диксона я догадалась, что означает «Пентаметр».

— Я посмотрел в словаре. Это какой-то стихотворный размер, ведь так?

— Да, Шекспир писал пятистопным ямбом, или пентаметром, и это связано с числом «пять», количеством ударных слогов в строфе. Их пять. То есть вот что на самом деле означает пентаметр: пять.

— Как число сторон у Пентагона?

— В самую точку. Или, в нашем случае, пять старших должностных лиц в разведке, облеченных правом назначать выстрел по программе «Пентаметр». Один из них отдал приказ нанести удар по той гостинице. Тот, кто хотел, чтобы Рей Крус превратился в пыль в огромной воронке.

— Ты узнала, кто это?

— Как это ни удивительно, сам директор Управления в их число не входит. Это политическая фигура, и он поступил благоразумно, отказавшись от предложения, потому что не хотел принимать срочное решение, не обладая необходимой информацией. Итак: трое в Управлении — это первый заместитель директора, начальник оперативного отдела и глава афганского отделения. За стенами Управления это директор Национальной разведки и сам президент, хотя, как говорит Диксон, на самом деле президент не хочет со всем этим связываться.

— Отлично. Итак, четверо. Замечательно.

— Я собираюсь предпринять кое-какие шаги, чтобы выкурить одного из этой четверки.

— Ладно, посмотрим, разрешат ли нам продолжать расследование. Мы ходили к шефу ФБР, и тот сказал, что должен будет поставить в известность Министерство юстиции, а там, скорее всего, нас прикроют.

— Может быть, нам по крайней мере удастся вытащить из огня Рея Круса, — сказала Сьюзен.

— Да, хорошо бы, — согласился Боб. — В любом случае спасибо.

— Что-нибудь еще?

— Окада-сан, как всегда, ты бесподобна. Извини, что вел себя как кретин. Почему-то в этом деле я на грани, готов в любой момент сорваться. Но тут уж ничего не поделаешь: какой есть, такой и есть. Это не имеет никакого значения.