Курганские - Валерий Карышев

– А кто их завалил? – поинтересовался один из сокамерников.

И тут Сугроб произносит название нашей группировки! И, бросив взгляд на меня, как бы между прочим сказал:

– Вот такие, как Олег, пацаны по внешнему виду. Вроде они не блатные, не «синие», не при делах – ну махновцы, одним словом!.. Слышь, землячок, а ты, кстати, откуда будешь? – повернулся ко мне Сугроб.

Мне стало не по себе. Сердце опять сильно забилось. Что мне сказать? Что я из Москвы? Да меня «расшифруют» в три минуты! Какой город мне назвать?

– Из Брянска, – произнес я. Почему я назвал именно этот город, не знаю…

– Из Брянска? А где такой? – поинтересовался Сугроб.

– Да это там, к Украине ближе, – махнул я рукой.

– Никого не знаю в Брянске, никогда там не был. А че, там у вас люди серьезные есть? Кого из воров знаешь? Или из авторитетов?

– Да я так, коммерсант, никого не знаю…

– А, ясно, – лох, – презрительно глянув на меня, сказал Сугроб.

Однако вскоре мои волнения закончились – меня выпустили.

Конвоир выкрикнул мою фамилию и добавил:

– С вещами на выход!

Я вышел в коридор.

– Все, отбарабанил ты свой срок, – сказал мне дежурный конвоир. – Пойдем вещи получать! Выпускают тебя.

– В связи с чем?

– Кончились твои тридцать суток. Ну что, доволен, что на волю идешь?

Я кивнул головой и улыбнулся.

Через несколько минут я получил свои вещи, в сопровождении милиционера вышел за калитку.

– Гуляй, парень, – сказал мне вслед милиционер, – до лучших времен!

Я вышел на улицу. Неожиданно возле меня затормозила машина с затемненными стеклами. Это была вишневая «девятка». Окно чуть приоткрылось… Я вздрогнул, ожидая, что оттуда высунутся дула автоматов. И вдруг увидел улыбающееся лицо Олеси!

– Олежек! – Она выскочила из машины. – Наконец-то!

Затем из машины вылез адвокат, сзади неожиданно появился Севка. Мы обнялись, расцеловались. Я нежно поцеловал Олесю.

– Севка, а ты как здесь оказался? Ты же сидел, как и я, на «Петрах»!

– А меня на полчаса раньше тебя выпустили, – улыбнулся Севка. – Мы тут тебя ждали.

– Здорово, ребята! Ну что, поехали!

Олеся за это время поменяла квартиру, в целях конспирации. Теперь мы с ней снова стали жить вместе.

Целый вечер мы отмечали наше с Севкой возвращение. Пришла его новая девчонка, была моя Олеся. Несмотря на то, что наше возвращение мы праздновали в ресторане, было достаточно весело. Я глядел на лицо Олеси. Оно казалось мне грустным.

После ресторана разговор с Олесей возник как-то спонтанно. Я спросил:

– Почему ты такая грустная?

Она внимательно посмотрела на меня:

– А отчего мне веселиться? Ну, выпустили тебя сегодня, удалось тебе уйти. Следующий раз снова посадят, может, снова выпустят. А потом не выпустят… Зачем тебе нужна такая жизнь? Можно жить гораздо спокойнее.

Я посмотрел на нее. Так, опять старая песня! Не было смысла обсуждать все заново, так как каждый оставался бы при своем мнении.

– Пойми, Олеся, – ответил я ей, – я не могу уйти просто так. Кто меня выпустит? Слишком большое число людей тут задействовано.

– Послушай, – с какой-то надеждой в голосе произнесла Олеся, – а давай уедем в другой город, никто об этом не узнает!

– Брось ты! Этого делать нельзя, – сказал я.

Несмотря на то, что мы с ней тридцать дней были раздельно – я в ИВС, а она дома, – все равно спать мы легли в разных комнатах. Ссора наша продолжалась.

На следующий день ко мне приехали Севка с Эдиком, вызвали на разговор.

– Есть серьезное дело, – сказал Севка. И обратился к Эдику: – Говори!

– Значит, так, – сказал тот, – мне два раза звонил человек от нашего друга, Сашки…

– От кого? – переспросил я. – От Сашки? Он же там…

– Вот именно. Звонил, видимо, из СИЗО. Точнее, – поправился Эдик, – из города, но работает он скорее всего в СИЗО. Сказал, что у него для нас есть какая-то весточка. Но говорить он будет только со старшим. Поскольку вас не было, я просил его отложить разговор. Вчера он звонил опять, сказал, что перезвонит завтра по моему телефону.

– А что он хочет? – спросил я.

– Не знаю.

– Что будем делать? – обратился я к Севке.

– Надо ехать на встречу, разговаривать. В конце концов, мы ничем не рискуем.