Террор Бешеного - Виктор Доценко

Доктор взглянул на генерала и, увидев одобрительный кивок, откинул крышку портфеля-кейса: там действительно лежал батон колбасы, буханка хлеба и банка килек в томате.

- Не удержав равновесие от алкогольного опьянения, покойный повалился навзничь и наткнулся на лезвие ножа, который вошел в его грудь, попав точно в сердце, - продолжил он. - Исходя из вышеописанного, можно констатировать, что смерть наступила в результате неосторожного обращения с холодным оружием.

- Вы уверены в своем выводе, доктор Потылихин? - спросил генерал, пока тот не выключил диктофон.

Майор скосил глаза на свой диктофон, улыбнулся и уверенно ответил:

- Вне всякого сомнения, товарищ генерал! - после чего выключил запись.

- Выходит, следователь и не понадобился? - хмыкнул комдив.

- Так точно, товарищ генерал! Вы оказались правы.

- Послушайте, майор. Мы сейчас одни. Булавин тоже вас больше не потревожит, теперь вы можете сказать мне правду?

- Правду? - И неожиданно с горечью спросил: - А кому она сейчас нужна?

- Мне!

- И после этого вы меня прогоните из дивизии?

- Мы с вами расстанемся в любом случае, - брезгливо ответил комдив, - но только от вас зависит: расстанемся ли мы со скандалом или мирно по собственному желанию.

- Спасибо за правду, - с некоторой обидой и одновременно иронией произнес он.

- Я слушаю, - откровенно игнорируя его переживания, сухо заметил генерал.

- Эти четверо солдат умерли насильственной смертью!

- Нельзя ли поточнее?

- Они... они... - доктор виновато опустил глаза к полу, - были задушены.

- А следы удушения?

- Их не было. Могу предположить, что их задушили подушкой или чем-то мягким, поэтому и следов не было. Но это еще не все. - Он тяжело вздохнул. Каждый из покойных солдат подвергся сексуальному насилию.

- Вам известно, кто этот извращенец?

- Известно стало потом, после того как похоронили третьего. - Доктор сделал паузу.

- Кто? - выдохнул генерал.

- Этот... - кивнул доктор в сторону трупа.

- Понятно... Значит, и убил их он, - задумчиво проговорил генерал, потом со злостью выкрикнул: - И вы до сих пор молчали? Как же вы могли с этим жить?

- Я не мог... Он шантажировал меня, а у меня семья, дети, - загнусавил тот.

- У этих солдат тоже были семьи и могли быть дети! - Генерал с большим трудом удерживал себя, чтобы не дать по морде этой трусливой сволочи. - Сейчас письменно изложите то, что вы наговорили на диктофон, и на пару дней возьмете бюллетень... Потом выйдете и рапорт мне на стол! - Дальше генерала на "вы" уже не хватило. - Видеть тебя больше не хочу!

- А где же мне работать?

- Где угодно: санитарным врачом, ветеринаром, но только не лечить людей! Дойдет хоть какой слух, - такой скандал устрою. Короче, ты меня знаешь!

- Разрешите идти?

- Иди и держи язык в заднице!..

Если ранее комдив предполагал, что смерть Булавина отнюдь не случайна, то после разговора с Потылихиным он обрел уверенность, что ему наверняка отомстил кто-то из тех, кого он насиловал или пытался насиловать. История эта могла закончиться очень неприятно для генерала, если бы он в свое время не помог нынешнему военному прокурору отмыться от ложных наветов завистников и занять прокурорское кресло. Конечно же, тот закроет глаза на некоторые нестыковки в этом грязном деле. Нет, какая все-таки мерзость! Каков подонок этот Булавин! И как только таких земля носит?..

Позднее и племянница подтвердила его догадки о насильственной смерти Булавина. В тот роковой вечер, незадолго до смерти Булавина, Маша уходила последней из здания и сама закрывала его, а незадолго до ухода она случайно пролила кофе и вытерла своим платочком, чтобы жидкость не попала на документы. Потом прополоскала платочек и положила сушиться на батарею. А утром его не обнаружила, и значит, его унес убийца.

Не мучили угрызения совести и Савелия Говоркова. Его приговор был необходим - останься эта мразь в живых, Булавин сумел бы вывернуться. Доказать насильственную смерть несчастных солдат почти невозможно, и уж совсем проблематично доказать, что их убийцей является подполковник Булавин: его слово будет против слова солдата Семеркина, с учетом того, что последний дожил бы до суда и не умер бы, например, от поноса. Нет, этот подонок заслужил смерть!..

Теперь, когда в дивизии стало чище и свободнее дышать, нужно вплотную заняться исчезновением Воронова: возможно, после смерти Булавина станет легче разговаривать с солдатами и офицерами.