Слепой в шаге от смерти - Андрей Воронин

– Нет, так не пойдет, – запротестовала Эмма, убирая руку с руля, и погрозила генералу пальцем, – так не пойдет, Андрей, давайте вместе перейдем на «ты».

– Хорошо, – Климов даже слегка покраснел, ему было немного неловко перед внучкой. А Оля, на время забыв о существовании моложавого дедушки, стояла, как суслик, выбравшийся из норы, держалась за спинки передних сидений и смотрела вперед.

– Мы скоро приедем?

– Скоро, скоро. Если бы дороги были получше, машин поменьше, то уже добрались бы. А так, тормози да переключай скорости.

Наконец они приехали. Пирог не успел сгореть, хотя и приобрел темно-коричневый окрас. Девочки сразу же отправились в детскую, откуда послышались смех, возня и возбужденные возгласы.

– Ох, как много у тебя кукол!

– Разве это много?

– А я думала, у меня много…

– Сколько их у тебя? – с любопытством спросила Лена.

– У тебя больше, – вздохнув, ответила Оля.

Чувствовалось, что она немного завидует подружке.

– Если хочешь, возьми поиграй, но только не эту, эта моя любимая.

– Понятно. А у меня любимая – маленькая кукла-негритенок, у нее такие волосы – курчавые-курчавые.

– А у меня негритенка нет, – теперь уже сокрушалась Лена.

– Придешь ко мне в гости, дам поиграть.

– Если только мама разрешит, она у меня строгая.

– Моя тоже строгая, только при гостях притворяется добренькой.

– А моя и при гостях кричит…

Эмма прикрыла дверь в детскую, поняв, что дети могут выболтать секреты, которые ни ей, ни генералу знать ни к чему.

– Дети… – Эмма развела руками.

– Сама непосредственность.

Климов осмотрелся. Квартира Эммы ему понравилась: не очень богатая, но по всему видно, что хозяйка – человек с достатком. На столе в вазе стояли живые цветы. Роза, подаренная генералом, оказалась в общем букете, но возвышалась над другими цветами.

– Ну что, кофе?

– Можно, – одобрил генерал. Он был в свитере и в джинсах.

– Тогда присаживайтесь. Пирог пусть немного остынет, подам попозже.

– А я смотрю…

– Не поломано ли что-нибудь?

– Да-да, именно это я и смотрел.

– Вы, наверное, хотели узнать…

– Не вы, а ты, – поправил ее Климов.

– Ты, Андрей, наверное, хотел убедиться, что мужчины бывают здесь не часто?

Генерал смутился и кивнул.

– Не совсем в этом разрезе, но…

– Бывают, бывают. Есть у меня один знакомый, пожилой человек, давным-давно на пенсии, живет в соседнем подъезде. Так вот, он приходит и все чинит – краны, выключатели, замочки – в общем, все, что надо. Мастеровой мужик и много не берет.

– Понятно, – улыбнулся Климов.

– А ты что, хотел починить какой-нибудь выключатель? Если так, то тебе не повезло, они в полном порядке.

– Редко, когда все в квартире бывает в порядке, даже завидно.

– У тебя руки не всегда доходят починить что-то дома?

– Времени нет. С работы придешь уставший, одна только мысль – сесть и отдохнуть. Вот с внучкой и отдыхаю.

– Да, работа – это всегда утомительно, – согласилась Эмма, уже направляясь на кухню.

Генерал, оставшись один, почувствовал себя раскованнее и более внимательно осмотрелся. Ничто в комнате не говорило о профессии хозяйки.

Книжки подобраны случайно, среди них нет никакой справочной литературы, да и вообще книг немного – несколько томов классиков, изучаемых в школе, несколько модных романов. Отдельно стояли путеводители, большей частью по западным странам.

Климов бывал за границей лишь дважды. Месяц оттрубил в Чехословакии и около двух лет провел в Афганистане. Но это не назовешь туристической поездкой, на красоты там смотреть было некогда – кровь, пот, стрельба и ужасы войны. Теперь же он был «не выездной». Но как каждый нормальный человек рассчитывал, выйдя на пенсию, попутешествовать. А пока здоровье позволяло, генерал служил.

Внимание Климова привлекли видеокассеты, но они стояли за тонированным стеклом, так что названий было не видно, а вставать не хотелось – могла услышать Эмма.

«Еще подумает, что я слишком любопытный».

Заняться было нечем, и генерал принялся пересчитывать цветы в вазе. Насчитал восемь – вместе с розой.

«Вроде бы непорядок – четное, как на похоронах. Все дело испортила моя роза. Ну, да Бог с ними», – суеверием Климов не страдал.

В комнату вошла Эмма с подносом в руках.

На нем дымился кофе, поблескивала бутылка с коньяком, стояли две рюмки, тарелка с бутербродами, уже порезанный пирог. Генерал хотел было отказаться от коньяка, но Эмма, поняв это, предупредила:

– Возражения не принимаются. Когда на улице холодно, всегда хочется выпить крепкого. Тем более, ты у меня в гостях, не за рулем.

– А если я вообще не пью?

– В это я не поверю, – рассмеялась Эмма, ставя поднос на стол, – таких мужчин не бывает.

– Согласен, возразить нечего.

Климов удивился, как легко и естественно взялась в руку рюмка, словно он уже не раз держал ее в пальцах. Удивился, как быстро у него наладились отношения с Эммой, как спокойно и непринужденно он чувствует себя в ее квартире.

«Наверное, это детские голоса так действуют, они всегда успокаивают!»

Эмма включила музыку, негромкую, мягкую, неторопливую… Генералу захотелось расслабиться, и он не отказал себе в этом удовольствии. Откинулся на спинку, вытянул под столом ноги.

Эмма уловила это изменение в настроении гостя и предложила:

– У меня тепло, можешь снять свитер.

– Хорошо бы…

Немного смущаясь, Климов стянул с себя свитер. Он не прочь был показать Эмме, что не комплексует, а заодно и свою атлетически сложенную фигуру.

– Многие мужчины, – заметила Эмма, – не рискнули бы остаться без свитера, застеснялись бы.

И знаете из-за чего?

– Догадываюсь.

– Пиджаками, свитерами они маскируют животы.

– Мне маскировать нечего, – не без гордости сказал генерал и поднял рюмку, предлагая выпить.

– За что? – спросила Эмма.

– За тебя, за знакомство.

– Принимаю.

Раздался звон хрусталя, и они выпили. Второй тост последовал почти сразу:

– За генерала! – на этот раз Эмма опередила Климова.