Позывной «Пантера» - Михаил Нестеров

Неправильно другое.

Мещеряков положил локти на стол, подбородок упер в ладони.

Может, стоило сказать Марковцеву правду? С таким человеком, как Марк, всегда можно и нужно играть в открытую. Если операция завершится успехом... Нет, какой там успех – просто завершится удачно. Вот тогда Сергей выскажет генерал-полковнику, который наверняка предложит ему вернуться на службу, все, что накипело в его душе. Он скажет Ленцу, что тот засомневался в нем, а значит, Сергею не место среди бойцов спеццентра, которые выполняют самые секретные операции, не место в рядах секретных агентов. И вообще не место в ГРУ.

И он уйдет. Куда? Снова искать себе место в этой жизни. Найдет. Еще не все потеряно, жизнь кончается не завтра. Жизнь кончается сегодня. А завтра что?.. Сергей вернет себе мрачную усмешку настоятеля Свято-Петрова монастыря и ответит: «Завтра?.. Завтра жизнь всегда воскресает. Как военный летчик, которого все считали погибшим. – И зло докончит: – Не чудо ли?» Развернется и пойдет прочь.

Мещеряков попытался представить, что сейчас происходит на базе грозненского ОМОНа. Бесполезно. Ничего не получалось, причем не только у него, но и у спецназовцев. Чуть отвлекся от темы и попробовал проанализировать ситуацию, при которой в милицию рвется большинство чеченцев; берут одного из пяти. Почему работа «западло» подходит им больше всего? Почему в остальных регионах России милиционеров нехватка, а в Чечне буквально перебор, точнее, конкурс?

В отдельно взятом случае власть внутри и вокруг грозненского ОМОНа уже существует. Никто из ФСБ, администрации Чечни не сунется проверять, что творится за стенами и в подвалах ОМОНа. Закрытость СИЗО «Чернокозово» – цветочки по сравнению с «закрытостью» камер предварительного заключения ОМОНа.

За дверью раздались шаги, стук в дверь. Дежурный по штабу принес чаю. Спасибо. Чай хороший, крепкий, не очень горячий, так что можно сразу сделать глоток и затянуться сигаретой.

Крепышев спит. Нервы у мужика железные. Прежде чем отправиться на боковую в комнату отдыха, еще раз попросил не беспокоиться о капитане Горбунове: тот все сделает правильно. Хорошо ему: спит, все забыл о прошлом, ничего не ждет от будущего.

01.45. Что же происходит на базе? Уже сняли часовых, или капитан Горбунов делает не все правильно?

Сомнения, черт бы их побрал. В определенный момент начинаешь видеть изъяны на чем-то идеальном. Из операции выдернули безупречность, бойцы лишились совершенства. И даже пороки Марковцева виделись идеалами непотопляемости и жажды дышать полной грудью: двенадцать лет с отбыванием срока в колонии строгого режима, побег из зоны, работа на военную контрразведку ФСБ и возвращение к родным пенатам; еще один побег – из Лефортова, и удачная проверка на прочность замков камер в грузинском следственном изоляторе.

Такого человека не посадишь за стол слушать сослагательные наклонения: «Смотри, что получилось бы, если бы тебе сказали правду. Давай пройдем от начала до конца, начнем с нашей беседы в «Луганске». Я получил задание, ты получил задание. Представь, что ты его выполнил и доложил. Только учти один момент: тебе объяснили, что в плену находится совершенно незнакомый тебе человек. Еще учти скорость, с которой ты работал, и сопоставь его с другим темпом – если допустить, что ты согласился провести операцию по освобождению пленника. Добавь – или отними, не суть важно, – отдачу, или самоотдачу, – твою и твоих товарищей. Ну? Сутки – а ты потерял бы больше, – это цена жизни летчика. И последнее, Сергей. Представь себя по истечении этого срока. Ты стягиваешь с себя униформу и говоришь: «Поздно». Когда-то ты ответил мне: «В моей профессии добрая репутация все может испортить». Можно спорить, можно – нет. Но в твоем досье я не нашел ни одного такого случая, когда бы ты отвечал так коротко: «Поздно». А теперь можешь вешать собак на меня, себя, на ГРУ, государство. Можешь апеллировать, мол, кто-то другой мог сказать: «Поздно». Но ты, мне кажется, не отказался бы от задания».

Потом добавить: «Не забывай и про нас. Думаешь, нам легко было?» А лучше промолчать, иначе Марк скажет, чуть перефразировав Мюллера: «Начальству можно фантазировать, у него нет конкретной работы».

Пройдет какое-то время, и Марк на вопрос своего очередного оператора повторит слова, сказанные им же в центре «Луганск», изменив лишь фамилию: «Полковник Мещеряков?.. Он и в этот раз собирается выступить моим куратором?.. Тогда плохо мое дело».

Странный человек. А еще страннее действия, когда под работника подбирают начальника. Очень ценный кадр?

Странный человек; удивительные действия; чудаковатые начальники.