Бежать с острова - Виктор Степанычев

Он поднял с пола «калашников», проверил предохранитель, стоявший на отметке автоматической стрельбы, и положил его на скамейку. Боезапас проверять не стал – перед выходом магазин был забит полностью. Достав из-за пояса «магнум», вынул и осмотрел обойму. Все патроны, кроме одного, как и ожидалось, на месте. Взгляд упал на откатившийся в хвост нож. Поднял, засунул в нагрудный карман-ножны. К бою готов. В его душе не было никаких признаков волнения или тревоги. Предстоящий бой, который мог стать последним, он воспринимал как необходимость и обыденность. Это спокойствие и, может быть, даже некоторая апатия удивляли сейчас его самого, хотя Викинг никогда не страдал излишней эмоциональностью. Какие-то признаки волнения, особенно на старте акций, проявлялись всегда, но сегодня и их не было.

«Странно, – подумал Викинг. – Сейчас, по всем канонам, я должен заламывать руки, вспоминая своих друзей и близких. Перед глазами обязаны проплывать картинки из детства. А у меня в данный момент единственное, что может проплыть перед глазами, так это хорошая отбивная или жареная курица – так жрать хочется. От фруктов и кореньев тетушки Лоуренсии в животе бурчит и скулы сводит…»

Морально-гастрономические терзания героя неожиданно прервал громкий и хриплый звук металлического покашливания, прорвавшийся сквозь уже близкий шум мотора. Викинг взял в руки автомат и осторожно выглянул в иллюминатор. Катер находился метрах в двухстах. Он снизил скорость и уже без бурунов, опустив нос в воду, осторожно приблизился к самолету.

Это было не прогулочное судно, а более серьезный аппарат длиной примерно метров двенадцати-пятнадцати с высокой рубкой и рядом иллюминаторов у ватерлинии.

«Эх, подошел бы он поближе, – с тоской подумал Викинг. – Тогда можно было попытаться его захватить. Такой аппарат и со сторожевиком Россета в скорости потягается. Чувствуется, что двигатель на нем мощный».

Катер приблизился на расстояние пятидесяти метров и остановился. Опять послышался режущий уши хриплый металлический звук, и после этого из мегафона раздался голос. Невидимый мужчина по-испански поинтересовался:

– Эй, на амфибии! У вас что-то случилось непредвиденное? Я могу оказать помощь или мне нужно уматывать?

У Викинга кольнуло сердце – неужели он выкарабкается? Но тут же остудил себя. Это могла быть и провокация.

Попробовать, однако, не мешало. Отставив в сторону автомат, он выглянул из двери и замахал свободной рукой.

– Мне требуется срочная помощь, – громко закричал он невидимому собеседнику. – Отказал двигатель, и подтекает правый поплавок. Самолет в любой момент может утонуть.

В течение нескольких секунд длилось молчание. Потом судно медленно двинулось к амфибии.

Мозг Викинга лихорадочно перебирал варианты поведения: роль потерпевшего бедствие… провокация… бой и захват катера…

Он отступил от проема люка, так как не хотел оказаться в роли статичной мишени, и взял автомат на изготовку.

Катер подошел почти вплотную, когда он принял решение о штурме и захвате. Тело превратилось в сжатую пружину, готовую выстрелить в любой момент. Викинг выглянул в иллюминатор – судно уже совсем рядом.

Три секунды… две… одна…

– Эй, амиго! Ты случайно не собираешься на меня прыгать, как леопард на антилопу, и грызть мою несчастную глотку, – неожиданно и отрезвляюще послышался знакомый насмешливый голос, уже не искаженный мегафоном. – Пересаживайся на мою лодку. Поедем кататься.

Несколько мгновений изумленный Викинг не мог прийти в себя. Когда наконец он поверил в происходящее и высунул голову в проем двери, перед его глазами предстала картина, радующая своей нереальностью.

Артистично опираясь локтем на рубку, в огромной капитанской фуражке с «крабом» и внушительным морским биноклем на груди, правда, голый по пояс и босой, на палубе катера стоял Домингос и гнусно-насмешливо улыбался во всю свою смуглую мулатскую физиономию.