Святое возмездие - Михаил Серегин

* * *

Окраинная улица была укатана и суха. Справа и слева дорогу обрамляли двухметровые бетонные ограждения автобазы и хлебокомбината, а впереди уже виднелись первые дома. Пройди еще две сотни метров, и…

За спиной послышалось легкое, но стремительно нарастающее гудение. Отец Василий рассеянно обернулся – посреди улицы прямо на него несся тот самый, казалось, давно обогнавший автобус и ушедший вперед «Гранд Чероки»!

Священник охнул и кинулся к забору. Машина вильнула в его сторону. Отец Василий кинулся к другому забору, на противоположной стороне улицы, и машина, как намагниченная, потянулась за ним.

«Господи, помоги!» – взмолился отец Василий, добавил ходу и, собрав свою волю в кулак, подпрыгнул, уцепился за забор и, с усилием подтянувшись, перекинул ногу через забор. Машина чиркнула бампером по бетону прямо под ним и встала.

Захлопали дверцы, но батюшка тормозить не стал и, спрыгнув с той стороны забора, помчался по заставленной ржавым оборудованием территории хлебокомбината.

– Эй! Куда?! – заорали ему от проходной, но он продолжал мчаться без оглядки.

«Мафия проклятая! – ругался он, огибая очередной цех и прикидывая, куда бежать дальше. – Черт меня дернул с этим Махмудом связаться! Господи, пронеси!»

Мимо проехал автопогрузчик, и отец Василий, запрыгнув на подножку, уцепился за дверь и, сделав водителю знак, мол, гони, въехал вместе с ним в склад. Здесь оказалось темно, вокруг были поддоны, уставленные мешками с мукой. Отец Василий спрыгнул и кинулся в ближайший проход между поддонами. Сердце колотилось так, что его удары отдавались и в висках, и в руках, и в ногах.

Раздались возбужденные крики. Отец Василий перекрестился и выглянул. В светлом проеме настежь открытых ворот метались фигуры.

– Где он, бля?!

– Да вот только что тут был!

– Ты – туда, а ты на складе проверь!

– Хорошо, Макс.

«Макс?! Ну да, кто же еще! – Священник ощутил, как моментально взмокла его спина. – Что ж, парни, посмотрим, чья возьмет!»

Раздались торопливые шаги.

– Эй, братишка! Попа здесь не видел?!

Хлопнула дверца автопогрузчика. Водитель невнятно ответил что-то вроде «тебе надо, ты и ищи». Отец Василий прижался щекой к пыльному мешку.

– Времени нет, – с сожалением произнес преследователь. – А то я бы тебе показал, как хамить!

Шаги раздавались уже совсем рядом. Священник изготовился.

– Оп-паньки! – неожиданно сказал кто-то за его спиной, и в затылок попу уперся холодный металл. – А вот и наш батюшка! На пол!!! Макс! Он здесь!

Отец Василий начал медленно поднимать руки вверх.

– На пол, я сказал! Плохо понял?! – ствол отвели в сторону.

Отец Василий уже знал, зачем. Сейчас тот, что стоит прямо за ним, ударит его рукоятью в затылок. Точнее, он думает, что успеет ударить… Священник резко присел, провернулся и подсек мужика столь стремительно, что тот так и повалился с разинутым от неожиданности ртом.

– Ни с места! – заорали сзади, но отец Василий чувствовал – этот, сзади, в него стрелять не будет – не те интонации.

Он прыгнул через уже пытающегося встать мужика и рванул вдоль длинных рядов поддонов с мукой.

– Стой! Стрелять буду! Стоять! – орали сзади, но все это был чистой воды блеф – различить бегущую фигуру в складской темноте было практически невозможно.

Загрохотали отдающиеся многократным эхом от стен выстрелы, и отец Василий понял, что снова ошибся. В него не просто стреляли, в него стреляли прицельно. После каждого выстрела мука из мешков брызгала прямо над его головой. «У него глаза кошачьи, что ли?» – только и успел подумать священник, как был вынужден рухнуть на землю.

– Макс! Он здесь! – еще раз повторили там, у входа в склад.

– Вижу! Давай вперед! Брать живым не обязательно.

Отец Василий охнул. Это могло быть блефом, рассчитанным на то, чтобы сломать его еще до поимки, но могло оказаться и правдой.

Большой, толстой, вывалянной в муке ящерицей он стремительно пополз, а затем и побежал прочь, мечтая только об одном: добраться до вторых ворот в другом торце склада, туда, гда брезжил дневной свет. «Хоть бы охрана успела милицию вызвать! – думал он. – Пока они меня не прикончили!»

– Вон он! – заорали сзади. – Во-он!

Отец Василий вырвался в светлое пятно проема ворот и изо всех сил, оставляя позади себя тучу мучной пыли, помчался вперед. Добежал до забора, прыгнул, подтянулся и в мгновение ока оказался на той стороне.

Сзади, за забором, слышался отчаянный лай потревоженных погоней и стрельбой хлебокомбинатских собак, а прямо перед ним стоял… тот самый «Гранд Чероки». Отец Василий вернулся на то же место, откуда начал свое бегство.

Священник метнулся к водительской дверце, рванул ее на себя и, двинув шофера в челюсть, выдернул его наружу. Упал на роскошное кожаное сиденье, повернул ключ и, едва сдерживаясь, чтобы не заулюлюкать от охватившего его восторга, тронул огромную машину с места.

– Ах ты, бля! – было последнее, что он расслышал.

* * *

Священник мчался по пустынной улице, на ходу обдумывая свои ближайшие действия. «Первое дело, надо позвонить Скобцову – он у нас главный мент, пусть и разбирается с этой мафией. Затем, вне зависимости от результатов звонка в милицию, надо предупредить Ольгу: пусть хватает Мишаньку – и к соседям! Мало ли чего этим придуркам в голову ударит… И, конечно же, надо предупредить Исмаила. Или нет?» Отец Василий никак не мог решить, опасны ли эти странные «друзья» торговца оружием Махмуда для муллы. Впрочем, предупредить надо в любом случае.

Впереди показалась перегородившая дорогу длиннющая «Алка», и отец Василий ударил по тормозам. Сдал назад, присмотрелся – нет, не проскочить! Он посигналил. Ноль реакции. Здесь, на узких окраинных улочках, никто к правилам дорожного движения всерьез не относился. И этот водитель наверняка не считал большим грехом перекрыть движение по всей улице на часик-другой.

Священник ругнулся и вышел из машины.

Он почти бегом подошел к кабине. Пусто. Священник огляделся и вдруг понял, что вот он, прямо за «Алкой», стоит большой бугровский дом! А там есть и телефон, и наверняка три-четыре самых боеспособных бугровских бойца за веру и Отечество сидят на лавочке, семечки лузгают… Он рассмеялся и побежал вперед. Виктор Сергеевич должен подсобить.

* * *

Калитка оказалась открытой.

– Бугров! – завопил священник, врываясь в чистенький, как армейский плац, двор. – Виктор Сергеевич! Где ты?!

– Что там еще стряслось? – послышался недовольный возглас с возвышающегося над двором, словно капитанский мостик, кухонного балкона. – Батюшка?!

Отец Василий задрал голову. Прямо над ним, на балконе, с чашкой чая в руке застыл забинтованный Бугров. В уцелевшем его глазе застыла сложная смесь ужаса и недоумения. Священник глянул на свою выбеленную мукой рясу и понимающе цокнул языком.