Севастопольский конвой - Богдан Сушинский

Сегодня северо-западный ветер казался на удивление резким и пронизывающе ледяным. Формируясь над холодными вершинами то ли Альп, то ли Южных, «румынских», Карпат, он яростными порывами пробивался через остывающую после недавнего зноя Буджацкую степь, чтобы угасать где-то в предгорьях Кавказа и в горных долинах Анатолии.

– На дальнем рейде – транспорт «Кубань», товарищ контр-адмирал, – доложил командир эсминца, как только командующий оборонительным районом перешел со сторожевого катера на борт его судна.

– Всего лишь один транспорт?

– Как сообщил радист, за ним следуют транспорты «Ростов» и «Красный Дон». А в сопровождении находятся также два тральщика, два эсминца и шесть сторожевых кораблей. Причем все они до предела загружены живой силой и вооружением.

– Вот теперь все ясно: движется Третий кавказский конвой, – качнул головой контр-адмирал Жуков, уже приближаясь к ходовому мостику. – Идут без потерь?

– Пока что Бог миловал, – символически поплевал через плечо капитан третьего ранга – почти пятидесятилетний, аскетического вида моряк, предпочитавший при любой погоде появляться на палубе в длинном прорезиненном плаще. Эта привычка – никогда не расставаться с плащом, как и прозвище «Монах», досталась ему в наследство от сурового Охотского моря, по которому Пучков долгое время ходил на пограничном сторожевике.

– Пока что… враг миловал, – проворчал контр-адмирал. – Именно враг – вот что обидно. Поскольку вновь никакого прикрытия с воздуха не наблюдается.

Они с грустью взглянули на небо – серое и явно преддождевое. Может быть, только эта голубоватая серость и отпугивала сейчас тевтонскую рать «юнкерсов», которые в последние дни совсем озверели.

– Как и было приказано, эсминец и четыре катера с зенитками на борту отправились встречать конвой, – доложил Пучков. – «Юнкерсы» не очень-то любят ввязываться в бой с юркими, оснащенными зенитным вооружением катерами. Слишком уж трудные и опасные цели.

– Это обстоятельство тоже следует учитывать, – напомнил адмирал.

Как командующий оборонительным районом он прекрасно понимал, что от судьбы этого конвоя зависит весь дальнейший ход обороны города. На транспортах и судах сопровождения в Одесский порт прибывали из Кавказа последние подразделения 157-й Кубанской стрелковой дивизии, а также три из восемнадцати отведенных ему командованием маршевые стрелковые роты. С появлением этой штатно укомплектованной, полноценной кадровой дивизии, а также маршевых рот пополнения и адмирал, и командующий сухопутными силами оборонительного района рассчитывали значительно улучшить ситуацию в Восточном секторе обороны города. Проще – оттеснить противника хотя бы на пять-шесть километров от города, лишить его возможности напрямую обстреливать порт и контролировать подходы к нему. Тем более что завтра должен прибыть транспорт с бойцами гаубичного полка, вооруженного тридцатью шестью 152-мм орудиями, при трех боекомплектах каждое. Поневоле возрадуешься.

Теперь Жуков был уверен, что в день «Х» войска сектора действительно способны будут перейти в наступление, дабы поддержать моряков десантного полка. Вот только перебросят ли сюда сам полк? С каждым днем уверенности в этом у адмирала становилось все меньше, слишком уж очевидна оторванность Одесского оборонительного района от основных сил Красной Армии.

Впрочем, если и перебросят, то насколько его десантирование позволит продлить агонию оборонительного района, а значит, и всего сражающегося города? При всем мыслимом приукрашивании «Совинформбюро» ситуации на фронтах адмиралу было ясно: с каждым днем она лишь усугубляется. А значит, о деблокировании города не может быть и речи. Все надежды на то, что советские войска вот-вот сумеют вернуться хотя бы к устью Южного Буга, развеялись, как романтические грезы. В то же время обеспечение обороны Одессы становится все более затратным и жертвенным, ведь очевидно было, что технические и людские резервы флота истощены.