Парализатор - Сергей Бакшеев

Я слышу, как уезжает Никита. Чтоб его! Это никакой не таксист Никита, а Вовчик! Вовка Соломин, мой двоюродный брат. Раньше он был пухленьким, но за последние лет семь, что я его не видел, вытянулся и похудел. Как же я его сразу не раскусил!

На моей шее петля. Я продолжаю держаться за балку. В момент обрушения табуретки петля резко затянулась и содрала кожу. Шею жжет, пальцы ломит. Хорошо, что у меня руки крепкие, несколько минут продержусь, но что это даст? Все равно хана! Может сразу отмучиться? Ведь об этом я думал еще в первые месяцы инвалидности.

Но тогда Вовчик окажется безнаказанным! Убийство моей семьи спишут на дядю. Я ему отомстил, а сам повесился. Сбудется план подлого Вовчика. Настоящий убийца выйдет чистеньким и получит всё!

Хрен тебе! Я еще поборюсь!

Я держусь лишь одной рукой за балку, а другой пытаюсь растянуть узел на шее. Ничего не получается! Я ломаю ногти, а узел не поддается! Я меняю руку, вгрызаюсь в веревку зубами.

Вот дерьмо! Жаль, что я не дикий хищник!

Я снова держусь обеими руками за балку. Мышцы каменеют. Затекших пальцев я уже не чувствую. Кажется, я не замечу, когда они разогнутся. Это может произойти в любую секунду. Остается закрыть глаза и…

Господи! Какой же я идиот!

Перед тем, как ресницы захлопываются, я замечаю петлю на крюке от люстры. Здесь веревку не надо развязывать! Достаточно сдернуть петлю с крюка!

Пот катится со лба и щиплет глаза, но я их не закрываю. Следует изучить расположение петли и понять, какое движение надо совершить. У меня будет только одна попытка без права на ошибку. Я перехватываю руку и цепляюсь за крюк. Теперь мои пальцы касаются веревки. Надо на несколько мгновений удержаться на одной руке, чтобы сдернуть петлю.

Господи, дай мне силы!

Я разжимаю пальцы и дергаю петлю вправо и вверх. Рука, державшаяся за балку, соскальзывает. Я сваливаюсь на пол, держа в руке освобожденную веревку.

Неужели я жив?

В блаженной тишине я слышу свое частое дыхание. Сердце постепенно возвращается в привычный ритм.

Но что это? Посторонний звук. Черт! Если вернулся Вовчик, мне конец!

Я оглядываюсь и вижу, как стонет и шевелит рукой дядя Артур. Надо же! Он не убит, а ранен!

Я ослабляю петлю на шее, освобождаюсь от веревки и бреду к нему. Несколько шагов даются нелегко. Я плюхаюсь рядом с дядей, пальцы попадают в его кровь. Кажется, я испачкал даже свою одежду.

В голове, как ржавая якорная цепь, со скрипом вытягиваются из пучины тяжелые мысли. Дядя жив. Он может засвидетельствовать мою невиновность. Но что за хрень! В его глазах дикий испуг. Кажется, он уверен, что это я пырнул его ножом. Я поднимаю свою окровавленную ладонь. Рядом лежит нож с моими отпечатками. Если даже я их сотру, это мало что изменит. Дядя помнит, что перед тем, как вырубиться, я ему угрожал.

Вот влип! Я бы на его месте тоже ни секунды не сомневался!

Я замечаю в руке дяди мобильный телефон. Он сумел вытащить его из кармана и испуганно прячет от меня. Я разжимаю его пальцы, забираю трубку и набираю «03». Выслушав мой разговор со «скорой помощью», дядя прикрывает глаза. Он ждет своих спасителей, а что делать мне?